Ислам в Чувашии

Браславский Л. Ю. Ислам в Чувашии. — Чебоксары: изд. «Чувашия», 1997. — 160 с., илл.ББК 86.37. 240. 91 (2РОС. ЧУВ.)
       Б 87

 

Браславский Л. Ю.
Ислам в Чувашии. — Чебоксары: изд. «Чувашия», 1997. — 160 с., илл.
 
© Браславский Л. Ю.
© Издательство «Чувашия», 1997.

Источник: http://gov.cap.ru/hierarhy_cap...

Скачать PDF, 8,3 MB

 

См. также

 


 

Обращение председателя Духовного Управления мусульман Чувашской Республики, муфтия Альбира Крганова

Уважаемые соотечественники и единоверцы!

Перед вами книга «Ислам в Чувашии». Это исследование на исторических фактах доказывает, что Ислам традиционная религия волжских татар, живущих в Чувашии. Ислам не только религия, а вместе с ним культура и история народа населяющего Чувашию. Пройдя через вековые трудности жизни, нашим предкам удалось сохранить свою веру до наших дней и передать ее своим потомкам. Религия для них не была только молением в мечетях, а стала основой жизни. К ней они обращались каждую секунду. 24 часа в сутки они искренне придерживались нормам Шариата и старались вести себя так, как подобает настоящему мусульманину.

До образования Чувашской Республики мусульмане на ее территории имели 38 мечетей и несколько десятков медресе. С 1945 г. действовали всего две мечети и только в наши дни появилась возможность строить новые мечети и открывать мусульманские приходы.

На начало 1997 г. в республике действуют 24 мечети и 30 мусульманских приходов, слава Аллаху. Наше Духовное управление, образованное в 1994 г., ведет большую работу среди мусульман в республике, где проживают около 50 тысяч татар.

Среди наших успехов я бы отметил, что Духовное управление поддерживает тесные контакты с государственными органами республики. Нам удалось осуществить давнюю мечту мусульман, посещение Чувашии Верховным муфтием Центрального Духовного управления мусульман России и европейской части СНГ Талгата Таджудди-на. Программа визита была насыщенная, Верховный муфтий посетил 7 районов. Во время встречи Президент Чувашии Н.В. Федоров с Верховным муфтием высказал свое доброе отношение к мусульманам.

И дай Бог, что приезд Верховного муфтия поможет народу еще глубже понять суть Корана и что души их будут заполнены чистой религией.

Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах, говорил: «Любить Родину, это пол веры». За много вековую совместную историю разных народов России мусульманское духовенство обучало своих прихожан в духе патриотизма и любви к Родине. Всевышний в Коране говорит: «Подлинно мы воссозданы от

одной матери и одного отца, от Адама и Евы мы воссозданы различными народами и племенами, дабы мы познавали друг друга, чтобы мы сотрудничали в добре и милосердии». Следуя указаниям Всевышнего, воздерживаясь от греха, все мы частицы одного сообщества, все мы равны перед Всевышним и наше пребывание на земле является экзаменом от Всевышнего. Основной смысл состоит в том, чтобы мы осознали взаимосвязь нашу в этой жизни и на основе сотрудничества стремились к добру, благочестию и милосердию, ибо пророк Мухаммад завещал: «Вы не будете мусульманином до того, пока не будете желать всем того, чего желаете себе». Молю Всевышнего о мире и счастье и когда мы предстанем перед Ним, а приближение к милости Всевышнего будет происходить через наши деяния. В зависимости от того, как мы жили и царило ли согласие в нашем общечеловеческом доме. Да будут благословенными наши дела и ниспошлет нам Всевышний благоразумия, мудрости и терпения.

Руководитель Департамента Внутренних дел при Центральном Духовном Управлении мусульман России и Европейских стран СНГ, председатель Духовного Управления мусульман Чувашской Республики, муфтий Альбир КРГАНОВ

Предисловие

События, происходящие в нашей стране, вызывают повышенный интерес к анализу истории религиозных движений, в том числе к исламу, его влиянию на экономическую, политическую и культурную жизнь общества. Этот интерес не всегда получает должное удовлетворение, в результате нередко рождаются искаженные представления о роли ислама в жизни народов России как в прошлом, так и в настоящем.

Об исламе сейчас много пишут, говорят, размышляют по самым различным поводам и причинам. И не только те, кто делает сие по роду своих основных занятий (историки, философы, мусульманское духовенство). В последнее время явно возрос интерес со стороны журналистов, политиков, спецслужб. Этот интерес обусловлен тем, что после распада СССР усилилось влияние на мусульманское население России со стороны исламских государств (Турции, Ирана, Иордании и др.), а также исламского фундаментализма и модернизма.

На страницах периодической печати Чувашской Республики, а также в ряде публикаций за последние два года (1995—1996) отмечается, что «к сожалению, не придается значения действиям «политиков» национального движения, которые пытаются разыграть турецкую карту с использованием ислама, если в республике они не осмеливаются высказывать свои мысли, то за ее пределами в кругах таких же «политиков» высказывают далеко идущие цели» (174, 21 февраля, 1996)*. Так, один из лидеров национального движения в Чувашии, представляющий интересы Чувашского национального конгресса на форуме тюркских народов в Турции, сказал: «К независимости следует идти только путем единства, мы должны стремиться к единству языка, религии, мнений и дел, единству государства, армии и флага. А как мы будем объединяться? Очень просто. Будем общаться на турецком языке. Как выучили русский язык, так же выучим турецкий. Другой альтернативы нет. Либо продолжать быть порабощенными, либо идти к независимости».

Далее было заявлено: «Пока в России неразбериха, мы должны активно работать в Башкортостане, Татарстане, Чувашстане, чтобы использовать ситуацию в интересах Турции» (174, 25 мая, 1996). Воз-

* Первая цифра указатель источника, последующие — номера дел, дат

можно, не стоит драматизировать ситуацию, но проблема существует и к ней надо относиться с пониманием.

Давно известно, что ислам — не только вероисповедание как таковое, но и особый образ жизни и мышления. Мусульманские каноны регламентируют самые различные стороны быта, существенно влияют на особенности психологии приверженцев ислама. Ислам формирует повседневные навыки поведения, бытовые привычки (омовение, регулярную молитву, месячный пост). Все это становится практически условными рефлексами, входящими в плоть и кровь не только правоверного мусульманина, но и его родственников, не считающих себя верующими.

Именно такой «бытовой» ислам наиболее устойчив. Мусульманин может легко освободиться от исламской идеологии и религиозного сознания под влиянием образования, жизненного опыта, изменения условий социальной среды или каких-либо иных причин, но бороться с привычками не так-то просто и возможно, не нужно. Чаще всего «вера» мусульманина проявляется в следовании будничным предписаниям ислама, его обыденным регламентациям, в исполнении ставших привычными ритуальных действий, совершаемых без малейшей религиозной экзальтации.

Среди верующих мусульман сильна тенденция выдавать исповедание ислама за признак национальной принадлежности, а мусульманские праздники и обряды — за национальные обычаи и традиции. Однако мусульманство отличается местными особенностями и зачастую далеко от норм классического ислама*. Каждый народ в регионах распространения ислама в течение веков приспосабливал новую религию к сложившимся традициям, к существующим отношениям, в результате возникали местные формы проявления ислама. Так, например, традиции и ритуалы в Поволжье отличаются от аналогичных форм на Северном Кавказе.

По количеству последователей ислам в России занимает второе место после православия и распространен среди значительной части верующих на Северном Кавказе, в Татарской, Башкирской, Удмуртской, Чувашской и Марийской республиках, Ульяновской, Куйбышевской, Астраханской, Пермской, Горьковской, Свердловской областях, а также Москве, Ленинграде и ряде городов Сибири. На территории России ислам впервые появился у волжских булгар (IX в.). К 1917 г. В Российской империи насчитывалось более 10 млн. мусульман и действовало около 30 тыс. мечетей. За годы Советской власти количество легально функционировавших мечетей сократилось многократно: в 1968 г. их осталось 311. Однако тысячи домашних мечетей и мулл действовали без регистрации. В настоящее время в России число последователей ислама (как убежденных, так и воспринимающих его скорее как культурно-национальную традицию) насчитывается около 12 млн., количество действующих мечетей достигло нескольких тысяч и они продолжают

* О применении термина «классический ислам» смотрите в работе Г. Э. Грюнебаума «Классический ислам» (38).

открываться почти во всех населенных пунктах, где живут приверженцы ислама, в том числе и на территории Чувашии.

В этническом отношении население Чувашии многообразно. Перепись 1989 г. показала, что на ее территории проживают более 55 наций и народностей. Наиболее многочисленной национальностью в республике являются чуваши — 67,8%, русских — 25,7%, на долю остальных наций приходится — 6,5% всех жителей Чувашии, среди которых значительное место занимают татары (37—45 тысяч человек, или 2,7— 3 % всего населения). Самой распространенной религией среди населения Чувашии является христианство (православие, протестантизм, старообрядчество), за исключением татарского населения, религиозной принадлежностью которого остается ислам. В городах Чувашии (Чебоксары, Канаш, Шумерля, Новочебоксарск) татар проживает 18— 20 тыс., в сельской местности 22— 25 тыс. В районах республики лица татарской национальности преимущественно расселены на юго-востоке. В Батыревском районе проживает 29,1% всех татар, Комсомольском — 18,7%, Шемуршинском — 5,6 %, во всех остальных районах 12,7% (190).

В настоящее время в городах и в ряде районов Чувашии созданы татарские общественно-культурные центры, которые, помимо светской деятельности, особое внимание придают сохранению и распространению ислама среди татарского населения. Их активность проявляется не только в налаживании культурных связей, но и в открытии новых приходов и строительстве мечетей, а также в поддержке различных духовных управлений ислама на территории Чувашии.

Что касается других национальностей, то их соприкосновение с исламом в наши дни весьма ограничено, ряд случаев принятия ислама из среды чувашского и русского населений и не более того. Тем не менее к взаимоотношению чувашского населения с исламом в кругах специалистов существует два подхода. Часть исследователей считают, что чуваши являются прямыми потомками коренного населения — булгар, древнего Булгарского царства, существовавшего на берегах Волги до 1236 г. Большая часть народов, входивших в состав Волжской Булгарии, по их мнению, смешалась после захвата с монголами и приняла ислам. Предки чувашей (булгары-сувазы) отстояли язычество и постепенно сформировались в отдельную нацию (39, 41, 85).

Однако есть и другая точка зрения: «Чуваши формально были мусульманами, и ислам в свое время в X в. и последующие периоды оказал значительное влияние на формирование «истинной чувашской веры» (см. 166).

Рассматривая историю ислама в Чувашии, автор книги предпринимает в какой-то степени попытку расставить точки над «и», не претендуя в решении данной проблемы на ее всестороннее освещение, и выражает надежду, что работа послужит основой для дальнейших исследований.

При написании данной работы был привлечен обширный круг исторической литературы как дореволюционной (по 1917 г.), так и послереволюционный-советский период (1917—1991гг.), а также социологические исследования, проведенные автором в населенных пунктах проживания последователей ислама.

Основным источником для написания книги стали материалы, извлеченные из архивов Чебоксар, Казани, Санкт-Петербурга, Ульяновска; дореволюционная литература таких авторов, как Ашмарин Н.И., Воронец С.Н., Ибн-Фадлан, Катанов Н.Ф., Коблов Я.Д., Малов М., Каюм Насыри, Никольский Н.В., Пчелов А., Хвольсон Д.А и др., а также статистический материал и периодическая печать XIX — начала ХХвв.: «Известия по Казанской епархии», « Казанские губернские ведомости», «Православный собеседник», «Инородческое обозрение» и др. Из работ советского периода можно выделить исследования Аширова П., Вагабова М. В., Денисова П. В., Дмитриева В. Д., Ишмухаметова 3. А., Климовича Л. И.,

Кудряшова Г. Е., Халитова Н. X., Червоной С. М. и др. В основе публикаций как исторической, культурологической, так и философской науки на протяжении длительного времени лежал критический подход к тенденциям в идеологии и практике мусульманских организаций на протяжении всего хронологического времени. Для ряда исследований, затрагивавших фактический материал о деятельности мусульманского духовенства, мусульманских организаций, жизни народов, исповедующих ислам, характерной чертой была некая декларативность.

Автор признателен работникам архивов выше указанных городов, сотрудникам татарских общественно-культурных центров Чувашии, руководству Духовного управления мусульман Чувашии, духовенству мусульманских приходов, оказавшим большую помощь, а также всем тем, кто принял участие в создании этой книги.

История распространения ислама на территории вошедших в состав Чувашии уездов Казанской и Симбирской губерний ( X в. — 1917 г.)

Основные этапы исламизации народов Среднего Поволжья

Процесс исламизации в историческом прошлом населения отдельных регионов России не был синхронным актом. Он проходил в самых различных и сложных исторических условиях, при этом использовались самые разнообразные формы и методы — насильственные или мирные, принудительные или миссионерские. Пути распространения ислама на территории России в прошлом были обусловлены многими объективными и субъективными факторами и причинами. Так, на Кавказе ислам утверждался как результат захватнической экспансии арабов. В Поволжье и в некоторых районах Северного Кавказа он распространялся в основном служителями мусульманского культа путем миссионерской деятельности. В одних регионах распространение началось в IX—XII вв., а в других значительно позже — в XV—XVIII вв. Народы этих регионов находились на самых различных уровнях социально-экономического и культурного развития.

В дореволюционной истории ислама на территории Среднего Поволжья прослеживаются исторические этапы: IX—ХIII вв.(Волжская Булгария), XIII—XV вв.(Булгария под игом Золотой Орды), XV—XVI вв.(Казанское Ханство), XVI — начало XX в. (ислам в России). Поэтому рассмотрению проблем распространения ислама и его социальных последствий в Волжско-Камском бассейне и в целом по России следует подходить конкретно исторически.

Первый этап распространения ислама в бассейне реки Волги полностью связан с историей Волжской Булгарии и свое время исчисления начинает с IX в. Развитие феодальных отношений в Булгарии, экономические связи со странами Востока принесли в Поволжье ислам. Местные предания относят появление первых мусульманских проповедников в Булгарии ко времени правления полулегендарного эмира Айдара (IX в.). Официально с 922 г. идет отсчет ислама как государственной религии Булгарии (62).

На рубеже IX—X вв., по сообщению араба Ибн-Руста, в Булгарии часть населения исповедовала ислам, в селениях были мечети и медресе с муэдзинами и имамами. В 930 г. булгарский царь Ахмед ибн Джафар совершил паломничество в Багдат и Мекку. Восточные авторы — современники булгар на рубеже IX—X вв. — отмечали, что часть населения Булгарии исповедовала ислам, в селах действовали мечети и медресе с муллами и муэдзинами. Так в книге Ибн-Фадлана «Путешествие на Волгу» сообщается, что «еще до приезда посольства халифата в Булгарию за булгарского царя совершалась молитва с фразой «О Аллах, сохрани царя Балтавара, царя Булгар». Булгарский царь Альмуш одновременно с исламом принял имя арабского халифа и мусульманского первосвященника Джафара. К 986 г. относятся и первые упоминания в русской летописи о булгарских мусульманских миссионерах, приходивших в Киев к князю Владимиру Святославовичу (62, 63, 64, 65). Существующие до этого языческие верования в условиях развития феодальных отношений исчерпали свои социальные возможности, не обеспечивали защиту интересов господствующих слоев общества. Ислам с его идеями покорности богу-аллаху и власть имущим отвечал целям ломки родовых отношений и укреплению феодальных отношений и государства. Под флагом единого Аллаха и «войны за веру» булгарские ханы подчинили раздробленные племена. В послании булгарского царя Альмаса к суварам заявлено: «Воистину Аллах Могучий и Великий уже облагодействовал меня, давши мне ислам и верховную власть повелителя правоверных, так что я раб его, и кто мне противоречит, того я встречу его мечем». Ибн-Руст как бы подтверждает в своих сообщениях повеление булгарского царя: «Те же из них, которые пребывают в язычестве, повергаются лицом в ниц перед каждым встречным мусульманином (87). Булгарское ханство в последующие годы становится центром пропаганды и насаждения ислама среди входящих в состав государства народов — марийцев, чувашей, башкир и др. Правители Булгарии были заинтересованы в распространении и укреплении позиций ислама, в превращении его в официальную религию. Одним из важных факторов принятия и распространения ислама явились тесные торговые и политические связи с Востоком и Средней Азией. Принятие ислама содействовало установлению еще более тесных торговых контактов с этими регионами.

Следующей причиной принятия ислама в Булгарском царстве стала борьба за объединение государства, включая также такие близкие между собой племена, как булгары, су-вазы, эсегели и другие, во главе которых стояли свои правители. Царь Булгарии стремился подчинить их себе. Отчасти и поэтому булгарский царь Альмуш принял ислам, чтобы, встав под покровительство Аллаха и его наместника на земле халифа, получить больший авторитет своей власти.

Принятие ислама давало возможность приобрести в лице исламских государств союзников в борьбе против Хазарского царства, в зависимости от которого находились булгары. Царь Волжской Булгарии искал у багдадского халифа помощи, хлопотал о постройке крепости, которая защищала от иудеев, поработивших булгар. Тем не менее, часть народов в Булгарском царстве не видела для себя особой необходимости отречься от своей исконной религии и принять ислам. Во многих исследованиях поддерживается взгляд о насаждении ислама среди населения Булгарского царства насильственным путем. При этом отмечается, что исламизация носила поверхностный характер и касалась главным образом верхушки булгарского общества (знать, купечество). Это подтверждается и в сообщениях древних авторов, лично наблюдавших жизнь и быт булгар, которые отмечали отсутствие в семейном быту булгарского населения обычаев, связанных с исламом, не сразу внесшим изменения в строй семьи булгарских народов. Ибн-Фадлан, говоря о булгарах, указывает, что женщины пользовались сравнительно большой свободой. Постепенно некоторые бытовые навыки, связанные с исламом, начинают проникать в массу булгарского населения (36, 39, 48, 138).

Однако существует и такое мнение, что распространение ислама на территории Волжско-Камского бассейна в Приуралье происходило без кровопролития, сравнительно мирным путем. В этих районах правители и господствующая феодальная и родо-племенная верхушка были заинтересованы в принятии ислама, насаждая его сверху, через правителей и арабских миссионеров. Для ряда народов Волго-Камского бассейна процесс исламизации осуществлялся во многом формально: ислам не стал для них господствующей силой их духовного мира. За соблюдением «священных предписаний» ислама и его обрядов, традиций и ритуалов в эти века осуществлялся слабый контроль. Новообращенные мусульмане из этих народов имели совершенно абстрактное представление об идейных и мировоззренческих основах ислама (61, 62, 64).

В Волжско-Камском регионе, как и в других районах России, не существовало ни каких-либо крупных арабских поселений, ни центров пропаганды ислама с высшими и средними учебными заведениями, ни представителей мусульманского культа. Поэтому у ряда народов Среднего Поволжья (чувашей, марийцев, мордвы) господствующее место в общественных отношениях и духовной жизни занимали патриархально-родовые традиции и соответственно им религиозные верования, а влияние ислама можно считать весьма незначительным.

Второй этап начинается с середины XIII в. в так называемый татаро-монгольский период, где в качестве государственной религии был выбран ислам. Повсюду в Турции, Хорезме, Булгарии монгольско-татарские ханы поддерживали и распространяли ислам. Правители Золотой Орды продолжили исламизацию покоренных народов Волжско-Камской Булгарии; те, кто сопротивлялся этому, получали угрозы. Так, один из царей Золотой Орды Берке в послании к другому властелину Хулавину «неверному» писал: «Ты злодейски избил мусульман, мы нападем на тебя и выгоним из края». Верхушка общества принимала ислам, разрешая свои проблемы, а местное население в основном оставалось приверженцем своих родовых религий. Из состоятельной части народов Волжской Булгарии во времена Золотой Орды сформировалась духовная элита: казыи, муфтии, суфии, мударрисы, шейхи, мухтасибы (62, 64).

Третий этап связан с распадом Золотой Орды во второй половине XV в. На месте прежнего Булгарского государства образовалось Казанское ханство, в котором ислам оставался официальной религией. Иp детей состоятельных семей готовили исламские кадры. В Казанском ханстве ХV—ХVI вв. значительную роль продолжало играть мусульманское духовенство. В его руках сосредоточились богатые вакуфные (пожертвованные в пользу мечети) земли. Мулла собирал с населения деньги и хлебные подати, а также гомер (десятую долю урожая). Во главе духовенства стоял один из сеидов, считавшийся потомком Магомета, затем шли многие шейхи: имамы, муллы, хафизы, хальфы. Главный сеид считался в государстве вторым лицом после хана. Казанское ханство в этот период в религиозном отношении ориентировалось на Турцию, влияние которой значительно ощущалось. Турецкие султаны носили титул халифа — верховного наместника над всеми мусульманами (62, 63, 64).

Четвертый этап в истории ислама в Среднем Поволжье начинается после присоединения Казанского ханства к России и со времени назначения архиепископа Гурия на архиерейскую кафедру вновь образованной Казанской епархии. Во многих татарских селах в XVI—XVIII вв. были разрушены мечети, разогнаны муллы. Только во времена епископа Луки Конашевича было разгромлено не менее 400 мечетей*.

Присоединение мусульманских регионов России не было единовременным актом. В этих условиях независимо от места и времени общей характерной чертой этого процесса является то, что служители культа ислама в начальный период находились в оппозиции. Они рассматривали этот процесс как противоречащий всему духу мусульманской исключительности и считали недостойным для мусульман находиться под властью кяфиров (неверных). Тем не менее, на протяжении весьма длительного времени (300 лет) христианизации народов Среднего Поволжья тактика царской России, православия в отношении ислама неоднократно менялась так же, как и исламского духовенства к своим оппонентам.

Чуваши и ислам: взгляды и концепции

В IХ—Х веках, когда на территории Среднего Поволжья в раннефеодальном Булгарском государстве распространялся ислам, с этой религией столкнулись и предки современных чувашей, которые обитали на территории современных Самарской и Ульяновской областей, закамских и юго-западных районов Татарстана и юго-восточных районов Чувашии, а также частично на землях марийцев, удмуртов и мордвы. Во второй половине XIV — начале XV вв. в результате разорительных походов Тамерлана и русских князей Среднее Поволжье превратилось в «дикое поле». В XIII — начале ХV вв. монголо-татарскими завоевателями было уничтожено не менее 4/5 численности болгаро-чувашей. Оставшиеся в живых чуваши переселились в центральные и северные районы Среднего Поволжья (последствии Цивильский, Чебоксарский и Ядринский уезды). Пострадавшие от мусульман чуваши отпали от ислама и вернулись в лоно своей языческой религии. Такова трактовка известного чувашского историка Дмитриева (41) (Согласно антропологическим исследованиям 21,1 % современных чувашей — европеоиды, у 10,3 % преобладают монголоидные черты, 68,6% относятся к смешанным монголоидно-европеоидным типам.)

В ходе политических, социально-экономических процессов в Среднем Поволжье в указанных хронологических рамках контактировали одновременно разные религиозные системы: древние культы (язычество) болгаро-сувазских, финно-угорских, тюркских, монгольских племенных союзов, а также мусульманство и христианство. Мусульманизированная верхушка Булгарского государства, затем Золотой Орды и Казанского ханства, используя свою власть, насильственно насаждала ислам среди народов Поволжья.

О влиянии ислама на чувашей существует несколько противоположных подходов. Условно можно выделить историческую, лингвистическую (языковую), ассимиляционную (слияние одного народа с другим) концепции.

История влияния ислама на чувашский народ в основном на протяжении Х—ХVI вв. изложена в трудах историков Никольского Н., Денисова П., Дмитриева В., Кудряшова Г. и др. и выглядит таким образом: приняв ислам в X в., чувашская верхушка стала насаждать его среди своих соплеменников, отдавая в мектебе при мечетях своих детей, которые, закончив их, пополняли число мусульманского духовенства. Однако насаждение ислама среди чувашей проходило в ожесточенной борьбе между исламским духовенством, сторонниками ислама из чувашей и последователями древней чувашской религии, что привело к уничтожению языческих святилищ, но не самой религии: чуваши в основной массе продолжали совершать языческие обряды тайно (39, 41, 87, 107).

Веротерпимость в условиях ранней исламизации Волжской Булгарии относилась, как правило, не к мусульманизированной верхушке этносов Поволжья, а к низшим слоям. У них в сложных политических, социально-экономических ситуациях в процессе совместной жизни и борьбы выработалось неодобрительное, иногда открыто враждебное отношение к навязываемым религиям и терпимое отношение к родственным по духу языческим культам. Тем не менее часть населения Волжской Булгарии отказалась от принятия ислама, осталась при старой языческой религии несмотря на то, что ее быт подвергся влиянию мусульманства. Относительно этой части населения исследователи приходят к выводу, что эту группу составило племя «суваз» — древняя форма названия современных чувашей. Это находит подтверждение в данных этнографических исследований: в семейном быту у чувашей почти отсутствуют обычаи, связанные с исламом, присущие внутрисемейным отношениям мусульманских народов—татар, башкир. Однако часть исследователей не склонны к тому, что все племя чувашей (суваз) Волжской Булгарии осталось вне мусульманского влияния и часть из них все же была обращена в ислам. Некоторые ученые утверждают, что «основная масса болгаро-чувашей в XII в. исповедовала ислам, у них действовали мечети, религиозные школы, а чувашский язык в Волжской Булгарии являлся государственным» (39, 41, 87).

В период татарско-монгольского завоевания Поволжья чуваши (сувазы) открыто выступали против принятия мусульманской религии и продолжали упорно придерживаться своих языческих верований. Тем не менее на протяжении Х-ХVI вв. продолжалась насильственная мусульманизация чувашей. Историческое предание гласит так: «Монголо-татарский Иемир-хан (предание путает монгольского хана с Тамерланом), поселившись в Казани, вызвал к себе чувашского торхана и болгарского князя и потребовал, чтобы они со своим народом приняли магометанскую веру, по прибытию они собрали старейшин и отвергли это требование. Было выслано татарским ханом войско, которое разбило чувашского торхана. После чего чуваши подвергались частому нападению со стороны татар. В создавшихся условиях «определенная часть чувашей, обитающая в основном на сопредельных территориях с татарами, приняла ислам и из них были мюдарисы и имамы» (41, 107).

Положение чувашских крестьян в период Казанского ханства XV—ХVI вв. усугублялось и вследствие национального, и религиозного гнета, проводившегося ханами, татарскими феодалами и мусульманским духовенством. Господствовавшая в ханстве религия — ислам проповедовала воинственную нетерпимость к иноверцам. Татарские духовные и светские феодалы стремились к насильственному насаждению ислама среди подчиненных ими народностей. Чувашское население татарского ханства, как и остальные народы Поволжья, обязано было придерживаться культовых обрядов ислама. В 1508 г. казанский царь со всеми своими князьями и мурзами, со множеством народа поселился в поле около Казани, это было во время мусульманского праздника, на который приходили и чуваши. В результате такой политики значительная часть чувашского населения, обитавшая в районах левобережья Волги, Приказанья и отчасти на правобережье, была вынуждена принять ислам и татарский язык. Но религиозные их верования оставались на уровне мусульманско-языческого синкретизма. Большинство населения региона, преимущественно правобережья Волги и отдаленные от центра ханства, сохраняло свои языческие культы. Однако многовековое влияние мусульманства оставило в них следы. Это прослеживается во всех компонентах религии, религиозных представлениях, культе и социальной ориентации. Под влиянием ислама у чувашей начинают появляться чуждые им ранее обычаи: затворничество женщин, закрывание лица и т.д. (87, 86).

В последующие столетия, после присоединения к России народов Среднего Поволжья, несмотря на определенные ограничения со стороны государственных и духовных (православия) органов, мусульманизация чувашей, в основном проживавших вне чувашских уездов Казанской губернии, продолжалась. Используя свое положение, мусульманское духовенство стремилось подчеркнуть оппозиционный характер ислама к православию, рекламировало особый демократический дух, веротерпимость, общедоступность, ритуальную простоту ислама. Особый упор делался на общность истории, языка и быта чувашей с татарами, башкирами, близость язычества с исламом.

Причины перехода в мусульманство чувашей — жителей ряда сел и деревень Буинского уезда (Старые Чукалы), Цивильского уезда (Полевое Байбахтино), Симбирского уезда (Старое Шаймурзино) были ими обоснованы следующим образом: «...мы живем вместе с татарами, жен берем и хотим присоединиться к религии магометанской», «...мы из некрещеных чуваш, исповедуем с древних времен магометанскую веру, но остались вне мусульманского прихода, нас не записывают в метрическую книгу, и народ нас называет язычниками, просим присоединить к Урмаевскому приходу», «... наши деды и отцы жили в языческой вере, а мы своими семьями живем по магометанской религии, но мы не прикреплены к приходу, имена даем сами, никто нас не записывает в метрическую книгу», «...исповедуемая христианская религия нам не понятна, мы не знаем русского языка, ни догматов, ни обрядов этой веры, поэтому исполняем магометанскую» (137).

Очень близка с исторической трактовкой о проникновении в среду чувашей ислама идея об ассимиляции (отатаривание) части чувашского населения, которая изложена в трудах Денисова П., Дмитриева В., Кудряшова Г., татарского ученого Катанова Ф., Егорова Г. и др. Начиная с эпохи монголо-татарского владычества, исторические документы и народные предания говорят о жестокости завоевателей по отношению к народам Волжской Булгарии. Чувашские торханы, мурзы за пособничество получали от татарских ханов в награду право на землю и освобождались от выполнения многих повинностей. Эта часть чувашей приняла ислам, который в эпоху монголо-татарского владычества получил значительное распространение. Чувашская знать, принявшая ислам, стала носить татарские имена, а впоследствии полностью отатарилась. В исторических документах XV—XVIII вв. совершенно по-татарски звучат чувашские имена: Худябей, Такбулат, Кайперда, Айтуган, Бикбулат и др. Там же отмечается следующее «XV и XVI веках имена некоторых чувашей свидетельствуют, что магометанская религия между ними имела своих последователей» (106, 109).

Процесс отатаривания чувашей в связи с принятием ислама продолжался и после взятия Казани. Десятки чувашских селений Казанского, Лаишевского, Свияжского уездов, зафиксированные в писцовых книгах, актовых материалах по XVI—XVII вв. в дальнейшем упоминались исключительно как татарские селения. В 1870 г. ряд мещерских поселений Цивильского уезда — Молькеево. Большое Тябердино, Янгозино и др., жители которых считают себя не мещеряками, а крещенными из татар чувашами (от татар и чувашей они отличаются тем, что говорят по-татарски, но костюмируются по-чувашски и числятся крещенными), выполняют все языческие религиозные чувашские обряды. Такие деревни, крещенные из татар чувашами, есть и в Тетюшском уезде (105).

Некоторые исследователи начало отатаривания чувашей относят к XIV в., ко времени монголо-мусульманского владычества, исходя из того, что до сих пор не найдено памятников XV в. с чувашскими словами. Татарский ученый Н.Катанов по этому поводу пишет следующее: «Монголы-мусульмане (татары-монголы) стали обращать в ислам чуваш с XIV века. До сих пор не найдено памятников XV века с чувашскими словами. Надо думать, что в XV веке чуваши стали татарами». Пытаясь объяснить точку зрения Н.Катанова, автор исследования «Воскресение шумеров» Г.Егоров считает, что « в конце XIV века чуваши покинули обжитые земли из-за отсутствия условий жизни, некоторых из них насильно обращали в татар, чувашский народ в очередной раз поднялся на борьбу против захватчиков, многие поселения были сожжены. Оставшееся в живых население покинуло прежние земли и обосновалось на недосягаемых татарами других территориях, именно из-за этих причин не найдено памятников XV века с чувашскими надписями. В период насильственной христианизаци часть приказанских и правобережных чувашей перешла на сторону татар (43, 86, 87).

Следует оговориться, что современные татары и монгольские татары далекого прошлого — совершенно разные народы. В XIII в. тюрки называли татарами ряд монгольских племен, которые были подчинены Чингисхану и составляли ударную силу его войска. В Европе монголов называли татарами. В Золотой Орде основным населением были тюркоязычные кыпчаки, покоренные монголо-татарами. В конце XIII в. монголы Золотой Орды растворились среди кыпчаков. В начале XIV в. кыпчаки стали именовать себя татарами, государственным языком в Орде стал кыпчакский, называвшийся татарским, государственной религией — ислам (41) (В результате проведенного опроса в 1996 г. 460 человек татарской национальности в местах компактного их проживания в Чувашии на вопрос «Были ли ваши предки из чувашей?» ответили следующим образом: да 0, нет: Шыгырданы — 116, Кзыл Камыш — 20, Байдеряково — 30 , Кайналык — 30 , Кзыл Чишма — 20, Именево — 24, Тэт. Сугуты — 40 , Янгильдино — 30, Чебоксары — 150 человек).

О принятии ислама и частичной ассимиляции чувашей с татарами говорят исторические предания, записанные в середине XIX в. Приведем некоторые из них: «Имя первого обосновавшегося на земле села Ачасыр неизвестно, но есть предание, по которому первой была чувашка с ребенком-сиротой. На месте села тогда был лес, она баюкала его, приговаривая на чувашском языке: «Спи, ачасыр, спи». По-чувашски «ача» означает отец, а «сыр» — частица отсутствия и получается, что «ачасыр» — сирота. Отсюда и пошло название села, которое впоследствии разрослось. Внешне в быту и в языке жители села не отличаются от татарского населения других деревень. В селе жил мулла Исангол, который, как говорят, первым получил от муфтия из Уфы указ о назначении местным имамом» (104).

Другое предание гласит: «У реки Гурной близ города Чебоксар стоят две чувашские деревни. По-чувашски одна из них называется Тутаркасы (Атлашево), а другая — Юртакасы. До взятия Казани в 1552 г. обе они были мусульманскими. По преданию эти деревни были настоящими мусульманскими городами с ханами, медресе и ученой знатью.

В давние времена в нескольких километрах от деревни Тутаркасы на берегу Волги находились заросли кустарника и мелкого леса. Их называли «чыбыксар» («чыбык» — ветка), то есть место, где растет кустарник. При продвижении к Казани войска Ивана Грозного татары разбежались из Тутаркасов, оставшиеся были насильно крещены, а село стало чувашским» (104).

Влияние ислама на чувашей связывают с проникновением в их разговорное общение элементов речи мусульманских народов. Лингвистический анализ дается в трудах Ашмарина Н., Денисова П., Егорова Н., Егорова Г., Федотова М., Дмитриева В., Фукса А. и др. Большинство из них приходят к выводу, что в современном чувашском языке можно выделить, наряду с исконным, генетическим, следующие заимствованные пласты: индоиранский, восточно-иранский, аланский, пермский, кыпчакский, персидский, арабский, монгольский, марийский, мордовский, казанско-татарский, мишарско-татарский, русский. Но есть и другое мнение, что все народы, населяющие Среднее Поволжье, попали под влияние языка чувашей (43, 44).

Чтобы эхо обстоятельство не оставалось на уровне простой констатации, ученые стараются дать ответ на вопрос: «На основании каких исторических документов можно было бы говорить о взаимосвязи чувашского языка с основами мусульманства?» Свидетельством тому, по их мнению, являются дошедшие до наших дней тексты некрологов, выбитых на надмогильных камнях (XV—ХVI вв.), следы религиозных воззрений мусульман в языческой религии чувашей, арабские заимствования в чувашском языке, сохранение у чувашей обрядов и символов ислама вплоть до XX в., а также элементы полигамии в чувашских семьях. Все это говорит, что чуваши долгое время находились под сильным влиянием мусульманской религии, которая с принятием христианства начала постепенно выходить из бытовой жизни чувашей.

Языковеды, историки-арабисты показывают, что многочисленные заимствования арабских и персидских слов в чувашском языке, относящихся к наименованиям языческой религии, очень стары и в большинстве случаев связаны с мусульманством, а не объясняются позднейшим воздействием татарского языка на чувашский. Чуваши унаследовали обычай ставить надмогильные памятники в виде каменных плит и в виде столбов, называемых «юпа». Связь чувашей с исламом наблюдается в текстах некрологов, выбитых на надмогильных камнях. Большинство этих эпитафий относятся к XIII—XIV вв. и начинаются, как правило, с цитирования арабоязычного изречения: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердного», затем идут гражданские сведения о покойном с указанием года по Хидржы, месяца и дня на булгарском языке, который созвучен с современным чувашским языком. Этих носителей болгарского языка они имеют в виду, когда говорят о прадедах чувашей, при этом отмечают, что городская прослойка болгар в XV в. в силу исторических обстоятельств превратилась в поволжских татар-мусульман (89, 115)

В XV в. булгаро-чувашские феодалы, купцы, ремесленники при основании Казанского ханства переходили на господствующий язык — кыпчако-татарский. Из сельского населения в течение столетий перешли на татарский язык те, кто исповедовал ислам. Марийцы и мишари называют казанских татар чувашами. В результате этнического процесса — скрещивания местного булгаро-чувашского, отчасти финно-угорского населения Среднего Поволжья с кыпчаками в XV в. сформировалась группа татар. Одновременно в этот период в процессе ассимиляции булгаро-чувашей с финно-уграми, а также некоторой части марийцев на территории Центральной и Северной Чувашии и в Приказанско-Заказанском районе сложилась современная чувашская народность. В Казанском ханстве восточнее Казани и до Средней Камы простиралась Чувашская даруга (область), народ которой исповедовал языческие культы (41).

Российская администрация и ислам

В ХVI—ХVIII вв. интересы мусульманского духовенства были значительно ущемлены, ислам превращался в подчиненную религию, так как официальной государственной религией в Российской империи было христианство (православие), что привело к ослаблению влияния ислама на население. В XVI—ХVII вв. на территории этого региона продолжали действовать около 536 мечетей, религиозные школы (медресе, мектебе), а к 1744 г. из них было уничтожено 418 мечетей, действующих осталось 118, и только в годы правления Екатерины II со второй половины XVIII в. их стали вновь восстанавливать и строить новые Администрация на практике убедилась, что гораздо выгоднее проводить нужную политику, опираясь на мусульманское духовенство, чем путем насильного насаждения православия среди вошедших в состав России мусульманских народов (62, 63).

Несмотря на репрессивные методы царской политики, присоединение народов Среднего Поволжья к России стало поворотным пунктом в их истории: они окончательно втягиваются в сферу общероссийской экономической, социально-политической и духовной культуры. Мусульманство Среднего Поволжья, покоренное силой оружия в XVI в., переживало острый кризис. В условиях преследования мусульманское духовенство не могло рассчитывать на существенное влияние. Поэтому оно меняет тактику, начинает заигрывать с местным населением с позиций «обиженной», преследуемой народной религии Среднего Поволжья и Приуралья, стремится всячески создать впечатление общности судьбы «обиженного» царизмом язычества и. ислама. Сближение мусульманского духовенства с придерживающимися язычества народами способствовало усилению исламского элемента в языческо-мусульманской среде и исламизации части местного населения. Царское правительство категорически запрещало переход язычников в магометанство, браки язычников с магометанами, а также воспрещалось муллам ведение метрических книг для татар, отпавших от православия (42, дд. 583, 776, 2084).

Тем не менее, мусульманство по количеству последователей и влиянию в Российской империи оставалось на втором месте после православия. Больше всего приверженцев ислама было в Казанской, Уфимской, Самарской, Симбирской губерниях. Находившееся в оппозиции мусульманство представляло собой довольно внушительную силу, крупную миссионерскую систему, не без успеха конкурировавшую с православием за влияние на последователей древних языческих культов: чувашей, марийцев, мордву, удмуртов. Часть чувашей, приняв мусульманскую веру, отреклась от прежней своей национальности, языка и некоторых обычаев. Свидетельством данного процесса являются письма и жалобы, поступающие в Святейший Синод из губерний Поволжья и Приуралья. (145, дд. 442, 499, 500).

Наступало время, когда было выгодно поддерживать исламское духовенство. Татарские муллы и ишаны были нужны для усиления влияния России на народы Средней Азии, исповедующие ислам. При Екатерине II в 1782 г. в Уфе был учрежден муфтиат, а в 1788 г. в Оренбурге магометанское духовное собрание. Одним из авторов создания муфтиата является муфтий Мухаммеджан Гусейнов, который занимал должность ахунда на протяжении 34 лет. Духовенство, как показала историческая практика, готово было служить царю.

Духовное правление мусульман Европейской России и Сибири в XVIII и XIX в. было трехступенчатой централизованной церковной организацией, состоящей из высшего, среднего и низшего звена. Высшее правление в разное время находилось в Оренбурге, Казани и Уфе. Во главе его стоял муфтий и 5-6 членов (казыев-судей), а также ответственного секретаря, переводчика и обслуживающего персонала. Среднее духовное правление — мухтасиб создавалось в каждой мусульманской общине (50-150 мусульман), состояло из 2—5 членов и возглавлялось председателем-мухтасибом (учетчик, контролер), назначаемым царским правительством. Связь между мухтасибами и рядовыми верующими осуществляли муллы, назначенные муфтиатом с утверждением царским указом. Низшее духовное управление — мутаваллиат состояло из председателя, секретаря, казначея, муллы и муэдзина (154).

По отчетам Оренбургского духовного правления в 1889 г., на территории России действовало 4222 мусульманские общины, ислам исповедовало 3,5 миллиона человек.

Мусульманское духовенство в своих рядах насчитывало 7203 человека, из них — 60 ахундов, 2734 имама-хатыба (имамы мечетей, председатель на общественной молитве, хатыб, читающий проповедь), 2621 имама муддариса (имам мечети, имеющий право преподавать в религиозной школе) и 1873 муэдзина (167, дд.223, 837, 1404).

Как уже было отмечено, в 1742 г. по указанию епископа Казанской епархии Луки Канашевича были закрыты многие мечети, в Волго-Вятском регионе их осталось менее двухсот. В результате изменения правительственного отношения к последователям ислама в конце ХVIII в. и в XIX в. число мечетей увеличилось в Среднем Поволжье и Приуралье: в Казанской, Симбирской, Уфимской, Нижегородской, Самарской, Саратовской, Екатеринбургской, Оренбургской губерниях в этот период до 6763. Казанская губерния среди них занимала первое место по числу мечетей и мулл 845 приходов, 1152 мечетей и 2648 мулл (66).

Духовенство ислама жило в основном за счет обрядов: молитва над новорожденными, наречение имени, обряд бракосочетания, чтение никаха-худбы, молитва во время похорон, закята, сборов во время мусульманских праздников: ураза-байрам, курбан-байрам, жертвоприношений. По закону магометан каждый домохозяин должен отдавать мулле десятую долю своего имущества. Однако закон выполняли немногие. Имуществом старались не отдают, а возмещали в основном хлебом (пшеница, рожь). Мулле должны были платить десятую телегу хлеба как ярового, так и ржаного. Каждый домохозяин получал до 20 телег — бедные, а богатые до 300 телег урожая зерновых. Арифметика такова: хозяин должен был отдавать по одной телеге пшеницы (7 пудов) и ржы (10 пудов), если получал урожай до 20 телег, в денежном отношении это выражалось в 8 рублях с каждого дома.

В каждую пятницу домохозяин был обязан приносить мулле 5—10 фунтов какого-либо хлеба, это 5 коп., всего в год получалось 2 руб. 60 коп. После уразы полагается с каждой души 5 фунтов хлеба, в доме если 5 душ, получается 25 фунтов или 50 коп. В курбан-байрам каждый домохозяин должен был приносить жертву: менее состоятельные семьи — овцу, а состоятельные приносят корову, кожа животного отдается мулле, если положим, хоть по овечьей шкуре с дома и оценим в 1 руб., доход муллы значительно возрастал.

Плата за свадьбу мулле бывает различна, смотря от размера «калыма» и отдается 2,1/2 с рубля. За похороны от 20 коп. до 1 руб. 50 коп. Каждый умирающий отказывает мулле одежду или овцу, корову, лошадь или же деньги, смотря от состоятельности от 10 до 1000 руб. По смерти отказывать мулле должен тот, кто в жизни нарушал посты или не совершил хотя бы один намаз или другие обряды.

Таким образом, если в деревне в один приход входило до 60 домохозяев, то с одного хозяйства мулла в среднем получал по 16 руб. 46 1/2 коп. в год. Весь его доход составлял внушительную сумму по тем временам — 987 руб. 90 коп. (178, 1874г.). Назначение служителей религиозного культа и их освобождение от должностей входило в круг обязанностей губернатора. Они назначались только его приказом, а муфтии — председатели духовных управлений мусульман — указом самого царя. При вступлении на должность имамов принималась специальная присяга по заранее составленному тексту. В ней говорилось: «Я, ниже поименованный, обращаюсь и клянусь всемогущим Богом. Перед святым аль-Кораном в том, что хочу и должен его императорскому величеству, своему истинному и природному всемилостивейшему великому государю и императору Николаю Александровичу, самодержцу всероссийскому служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови предостерегать и оборонять все, что служит императорскому величеству, верной службе и пользе» (167, дд. 1430, 1434, 1688, 1913).

В начале XX в. царская администрация не только не препятствовала пропаганде идей ислама, но и стала оказывать всемерное содействие в расширении его влияния на народные массы, в значительной мере способствовала строительству мечетей, созданию во многих местах специальных мусульманских учебных заведений. Мечети появились в Москве, Петербурге, во многих городах и селах Поволжья и других регионах традиционного распространения ислама.

Если администрация в целом проводила политику лояльности в отношении представителей ислама, то часть православной интеллигенции в Казани и других городах России резко выступала против правительственной политики мотивируя тем, что «издревле и до наших дней известно враждебное отношение мухаммеданствующих инородцев к русским и русскому государству в течение всего 300-летия их подданства России». Особенно это проявилось в конце XIX и начале XX в. В своих публикациях православная интеллигенция требовала устранить такое положение прямым, равносильным противостоянием всего государственного аппарата распространению и усилению мусульманства. При этом ссылались на статьи Уголовного Уложения, в частности, на 185, в которой говорится: «Отступившихся от христианской веры в веру нехристианскую: отправляются к духовному начальству прежних их вероисповеданий для увещания и вразумления. До возвращения в христианство они не пользуются правами своего состояния и их имения на время берутся в опеку» (33, 34, 35).

Такая же интонация звучала и в выступлениях воинствующих православных клерикалов: «В самом центре государства русско-христианского в России более 5 миллионов мухаммеданствующих инородцев. Фанатическое злоучение до сих пор крепко держится у всех этих инородцев. Во времена покорения волжских инородцев христианско-русским государством не все они были мусульманами и даже многие тысячи из них с подчинением русской державе приняли православное христианство. Осторожность правительства к инородцам временами доходила до явного покровительства мусульманству. Во второй половине ХVIII в. правительство содействовало усилению мухаммеданства, открывая школы, строя на казенный счет мечети, обеспечивая муллам жалование и распространение среди инородцев Корана, что способствовало расширению ислама от русских губерний до Самарканда, от Самарканда до Китая» (33, 35).

Однако были и такие случаи, когда в борьбе за исполнение обязанности муллы некоторые жители деревень пытались эту проблему решить при помощи светских властей. Так, из деревни Шихирданы Буинского уезда (входит в наши дни в Батыревский район) в 1897 г. на имя императора от крестьянина Хамита Тимербулатова поступило сообщение: «Мулла 3-й соборной мечети Салахетдин Салимзянов деревни Шихирданы подстрекает своих прихожан к неуважению властей и уговаривает их эмигрировать в Турцию, унижает и порицает императора, говоря, что русский царь не справедлив и грабитель, в Турции жизнь лучше, что он сам скоро переедет туда». Полученный ответ от прокурора Казанской Судебной палаты уведомляет, что «заявление крестьянина деревни Шихирданы Буинского уезда Хамита Тимербулатова об оскорблении муллой Салахетдином Салимзяновым императора не подтвердилось». В постановлении Симбирского Окружного Суда от декабря 1897 г. указано «о привлечении Тимербулатова к уголовной ответственности за ложное заявление с целью убрать с должности муллу Салимзянова и поставить нужного ему человека. Обнаружилось, что заявление было сочинено мещанином Петром Пузанковым при ведомости самого Тимербулатова, последний подписал прошение на татарском языке». (154, дд.. в П39, 1140, 14601

В 1913 г. западноевропейская печать отмечала притеснение мусульман в России. Русская же пресса это отвергала. Мусульманская печать в России также не остается в стороне: «Нет оснований обвинять русское правительство в жестоких притеснениях мусульман. 300 лет назад наблюдалось давление на религиозной почве, но оно продолжалось недолго. Половина отпавших в то время сейчас вновь утвердилась в мусульманской вере, это говорит о религиозной терпимости в России. В течение трех веков правительство не вмешивалось в дела мусульман и в медресе беспрепятственно преподавались мусульманские дисциплины. В настоящее время часть мектебе и медресе закрывается и правые партии заняты разными планами их преобразования и реорганизации мусульманского духовного управления. Если это обусловлено деятельностью различных политических партий и движений, то правительство поступает правильно и имеет на то оправдания. Пройдут опасения, пройдут и эти репрессивные меры. Если подобные меры являются посягательством на сами учебные заведения ислама, то это не заслуживает оправдания» (185, 1913г.).

Православная церковь и ислам

В условиях присоединения районов мусульманского влияния не только столкнулись две социально-политические системы, но и встретились мировые религии: христианство и ислам. Начавшаяся христианизация народов повлекла за собой угрозу существованию ислама и его иерархии. Мусульманское духовенство было обеспокоено этим больше всего. Опасения не были лишены основания: российские власти и господствующая церковь в этот период ставили конфессиональную цель — христианизацию последователей ислама. Ярким примером тому могут служить усилия царизма и православной церкви в христианизации татар и других народов Поволжья.

Методы обращения мусульман в христианство были самыми различными: от насильственных до введения особых льгот принявшим христианство. Во многих татарских деревнях были разрушены мечети, разогнаны муллы. В XVI в. православным миссионерам удалось обратить в христианство значительные группы татар, которые впоследствии быстро вернулись к исламу. Таким образом, политика царизма по вероисповедальному вопросу, несмотря на созданную широкую сеть различных миссионерских организаций, оказалась весьма незначительной. Социальный, этнический и конфессиональный протест исламизированных народов воздвиг на пути христианизации непреодолимые барьеры. Фактически политика обращения мусульман в православие провалилась в самом начале своего возникновения и, следовательно, от нее пришлось властям отказаться как от нереальной.

В 60-х годах XIX в. исламская пропаганда усилилась в православных областях и привела к многочисленным отпадениям в мухаммеданство христиан разных племен, которые в течение нескольких столетий придерживались христианства. Все православные ведомства (консистории, епархиальные управления, приказы) стали разрабатывать методы и способы по удержанию их от отступничества. Основными причинами отпадения от православия были: незнание вероучения, неумение приходских священников читать проповеди и вести богослужение на инородческих языках, нежелание прихожан — «инородцев» знать русский язык. Были приняты различные меры к вероотступникам для их возвращения в православие. В частности, от них не требовали знания русского языка, а стали переводить на их азиатские, тюрко-финские разговорные языки христианскую литературу (Библию и богослужебную), а также были для инородцев в их деревнях открыты братские и церковноприходские школы с учителями, подготовленными из их среды, и построены православные храмы, в которых служили священники — выходцы из местного населения.

Но такие гуманные уступки результатов не принесли. Произошло еще большее отпадение поволжских инородцев от христианства в мухаммеданство. В Казанской губернии отпало несколько тысяч крещенных татар из деревень, где на протяжении нескольких десятков лет действовали школы с учителями-инородцами и православными приходами со священнослужителями из татар, чувашей, башкир. В 70-х годах XIX в. в Казани была разработана программа противоборства православия исламизации инородцев и созваны съезды миссионеров-противомусульман при Казанской Духовной академии.

Один из известных знатоков ислама второй половины XIX в., ярый противник расширения влияния мусульманства среди крещенных татар или так называемых в те времена «инородцев» Е.Н. Воронец писал: «Нельзя никогда забывать, что мухаммеданский мир всех частей света крайне солидарен, в этом его сила, вдохнутая в него фанатичной нетерпимостью и исключительностью его вероучения. Русская уступчивость в деле веры приносила и будет приносить усиление других вер, необходима законная строгость и уважение к требующему» (34).

В ряде работ Е.Н. Воронец утверждал, что: «Отпадение инородцев-христиан, особенно крещенных татар, в ислам — давнейшее бедствие для русской православной церкви. Процесс этот наблюдается там, где буйствуют татарские орды, т.е. в приволжских местах и, особенно в Казанской губернии. Отпадение от православия ислама здесь получило широкий размах: более 10000 человек в Казанской епархии вновь вернулись в лоно ислама. Оживление магометанства происходит и в других губерниях Вятской, Симбирской, Саратовской, Самарской и Уфимской» (33, 34, 35).

Населенные пункты проживания татар на территории Чувашии находились в двух уездах — Цивильском и Чебоксарском, деревень и сел было немного, но именно там произошли интересные события, вызвавшие резонанс в светской и религиозной печати как пример противоборства православия с мусульманством во второй половине XIX в. В Чебоксарском уезде две татарские деревни оказались под домашним арестом и притом ни много ни мало, как в течение семи лет. Как это кажется невероятным, тем не менее факт достоверный. Вот как разворачивались события тех лет: «Эти две несчастные деревни числятся в Белгородской волости Чебоксарского уезда: Альменево и Карамышево (Янгильдино), население татарское более 300 домов и очутились в таком, совсем незавидном положении по следующему поводу. Духовное лицо (священник тюрлеминской церкви) донесло по начальству, что население этих деревень, принявшее православие, собирается вновь отойти в мухаммеданство. Вследствие этого донесения возникло уголовное дело, которое поступило на рассмотрение Казанской уголовной палаты, где было решено: несмотря на то, что татары не признавали свое обращение в православие, на основе статьи 185 Уложения отослать их к духовному начальству православного вероисповедания для увещания и вразумления об оставлении мухаммеданства и принятия православной веры. До возвращения в православие запретить жителям деревень пользоваться правом собственности и их имения взять в опеку. Это решение было передано для исполнения полиции. С 1869 г. татары были лишены прав собственности, им было запрещены отлучки из деревни на заработки, а духовное начальство на протяжении семи лет и не думало их увещевать. А между тем жители этих деревень на протяжении 8 лет состояли под домашним арестом и под опекой, в результате чего татары терпят крайнюю нужду, не имея средств для уплаты податей (187, 1875 г.).

Современник этих событий так писал о деревне Янгильдино и ее жителях: «Большая часть татарского населения не любители садоводства, но больше охотники торговать всякими плодами, скупленными на стороне. Татары крепко держатся за свои обычаи, они тверды в своей религии и фанатичны. Крещенные татары деревни отпадают от христианства, они не имеют представления о христианской религии, христианских треб не выполняют, приходское духовенство в свои дома не пускают. Обряды своей религии исполняют в строгом секрете при участии мулл, которые требуют от них посещения мечети и вступления в брак только по законам ислама. Эта часть населения скрывает и от своих однодеревенцев, что когда-то была крещена. Христианские имена тщательно скрываются от духовенства и властей. Некрещенные татары не укажут, где проживают отпавшие от христианства. На вопрос, где проживает Сидор Иванов, татары отвечают: «Мы не знаем никакого Сидора, иди ищи сам, деревня большая» (89).

Другой пример из истории чувашского уезда, где происходило столкновение интересов двух религий: «В юго-восточном углу Цивильского уезда в 9 селениях живут крещенные татары-мещеряки. В селениях Хозесаново, Нижние Курбаши, Суренское есть православные храмы, но они построены совсем недавно. В этих деревнях проживают почитатели мусульманства. Часто приезжают муллы из соседних сел и деревень и пытаются оказывать влияние на местных жителей.

Общность языка и отсутствие миссионерской опеки над крещенными татарами стало причиной усиления мусульманства. Местное население не признает никакие христианские праздники, а празднуют праздники Байрам, Сабан. Когда они были крещены неизвестно, некоторые данные говорят, что они, возможно, были обращены в христианство в начале XVIII в., часть из жителей помнит места расположения мечетей в их селах. Вся их жизнь свидетельствует, что они только числятся христианами, но по своим убеждениям остаются мусульманами. От христианства отпали крещенные татары Свияжского, Тетюшского и Цивильского уездов. С новой силой этот процесс охватил селения Баймурзино, Чутеево» (134).

Пропаганда ислама в XIX в. имела успех, как отмечают в епархиальных отчетах, не только в Казанской губернии, но и в населенных пунктах Симбирской губернии (включенные впоследующем в состав Чувашии). Так, 15 старокрещенных татар из деревни Ишмуразино-Суринск и 16 из деревни Болтаево-Уразлеево ходатайствовали в 1898 г. о разрешении им исповедовать магометанскую веру. По сообщению Консистории, через окружного благочинного и местных волостных правлений оказалось, что из числа просителей старокрещенных татар многие записаны в посемейные списки в волостных правлениях только магометанскими именами (см. 154, д. 1006).

Показательным примером бюрократического подхода к решению вопроса о религиозной принадлежности может служить дело крестьянина Давлета Хакимова из деревни Болтаево-Уразлеево (современное село Трехбалтаево) в 1901 г. Он обратился о получении справки о рождении, в которой бы указывалось его магометанское происхождение, что в имеющемся у него документе о рождении не отмечено и считается незаконнорожденным. В ответе пристова 1 стана Буинского уезда сообщается, что отец Давлета Хакимова Хаким Атнагуллов, принятый на военную службу в 1863 г., крестьянин магометанской веры, был женат на дочери крестьянина села Трех-Болтаево Тухватуллы Айбатова, отпавшего от православия. У Атнагуллова от этого брака родились дети, в том числе и проситель Давлет (рождения 1877 г.). В метрической магометанской книге записей об этом нет, что подтвердил мулла д.Чепкас Хуза Ахмет в 1901г. (154, д. 1198).

Дело в 1901 г. не получило разрешения и Девлетша Абдул-Хакимов в прошении от ноября 1903 г. указал, что «их отец Хаким Атнагуллов женился на Баби-Галимы Тухветуллиной, оба магометанской веры, но не примкнувшие к магометанскому приходу, таких называли отпавшими от православия. У них родились три сына и дочь. Мулла прихода о нашем рождении не написал, несмотря на то, что наши родители открыто исповедуют ислам. В метриках мы не значимся и несем много трудностей». Заявление написано с целью определения их в мусульманский приход. В последовавшем ответе приходского священника на заявлении просителя отмечается: «Отец их Абдул Хаким Атнагуллов был женат на дочери отпавшего от православия крестьянина Трех-Балтаева Ивана Нефедова (по-татарски Тухветуллы Айбатова). О том, что он и его дети были крещены, подтверждается посемейным списком ревизской сказки Шемуршинским волостным правлением. В мечети Чепкас Ильметевой, в которой состоит Хаким Атнагуллов в прихожанах, в метрических книгах он как вступивший в брак не значится, поэтому и его дети не записаны. Заявление Девлетша Хакимова и его братьев и сестры не может быть удовлетворено на основании того что брак их отца недействителен. В местном волостном правлении ведутся посемейные списки, в которых записаны их отец и они сами (154, д. 1199).

Православные миссионеры, представители духовенства продолжали в своих отчетах отмечать, что: «...из наиболее трудных задач православной церкви является присоединение многочисленной мусульманской среды к православию. Особенно это заметно среди татар, обитающих в Поволжском крае. Обращение татар к христианству реже, чем среди евреев. По сравнению с татарско-магометанской средой гораздо доступнее православная проповедь среди языческой массы. Язычники скорее и легче воспринимают христианство и, приняв его, не обнаруживают стремление к отпадению вновь к язычеству. Но они, по крайней мере, низкой степени умственного развития и находятся в состоянии первобытной дикости. Часто принимая христианство, остаются младенцами в вере. Не будучи в состоянии усвоить высокие истины христианского учения, они останавливаются на одной внешней обрядовой стороне, которую часто смешивают с обычаями и суевериями язычества» (Ж дд. 498, 499. 500). У православных миссионеров вызывало беспокойство, что в Казани печатается и распространяется повсюду масса мусульманских книг на татарском и арабском языках, часть которой получается из Турции. По их мнению, Казань стала центром по подготовке в медресе значительного число фанатических мулл, которые разносят ислам по всему 17 000 000 мусульманскому населению России. Мусульмане отличаются в делах веры крайним фанатизмом, поддерживаемым муллами и муэдзинами. Мусульмане в деле веры в основных пунктах очень сведущи, неграмотных у них меньше, достигается это посредством школ-медресе и разных мусульманских праздников. При каждой мечети есть обязательно школа, где образование дается исключительно религиозное. Учителями в школах состоят обязательно муллы, помощники — муэдзины и еще старики, отличающиеся строгостью мусульманских нравов (142, дд. 2084, 2355).

В целях противомусульманской и противоязыческой деятельности в Казани был образован особый отдел из профессоров духовной академии, епархиального миссионера и других сведущих лиц. В 1905 г. состоялся съезд инородческих миссионеров, тщательно и всесторонне обсудивший эти вопросы и поставивший задачу предотвратить случаи отпадения крещенных инородцев в магометанство и язычество. В Казанской губернии, как отмечалось на съезде, по последним статистическим сведениям 1904 г. числится 27 445 723 души населения, из которых русских 946 772 или 38,71%, татар 772 698 или 31,59%, чувашей 550 604 или 22,52%, черемисов 131 921 или 5,39%, мордвы 26 176 или 1,07%, вотяков 10 718 или 0,44%, мещеряков 4383 или 0,17%. Подавляющее большинство населения Казанской губернии составляют инородцы. Все они имеют смутные представления о христианстве и тяготеют к магометанству и язычеству. Хотя множество инородцев крещенные, но все-таки до настоящего времени остаются в Казанской епархии 704 682 магометанина, 30 000 отступников от православия и до 15 000 язычников (186, 1905). Указы 1905 г. о веротерпимости вызвали усиленную пропаганду мусульманства среди крещенных татар и язычествующих инородцев. Муллы открыто проповедовали ислам и распространяли на имя Оренбургского муфтия печатные бланки — прошения об отчислении крещенных инородцев в мухаммеданство. Так, в 1905 г. поступило прошение от 13 крестьян деревни Чепкас-Ильметьево с просьбой исключить их из православия. Некий Бакусь Якупов житель этой же деревни, от их имени написал заявление в Святейший Синод о причислении их с семейством к магометанскому приходу. По получении от Духовной Консистории распоряжения об исключении просителей из числа православия и причислении их к избранному магометанскому приходу удовлетворить безотлагательно, это их вера, они татары (154, д. 1404).

Для противодействия магометанской пропаганды, для пресечения отступничества крещенных инородцев в мусульманство и язычество и для прочного насаждения христианства между инородцами Казанского края епархиальное управление православной церкви приняло следующие меры: открыло центральное миссионерское учреждение, создало специальную миссионерскую библиотеку, выпустило миссионерский журнал с помещением материала для бесед с мусульманами. Особое внимание было обращено к сфере образования: во всех инородческих православных приходах при церковноприходских школах создали миссионерские кружки, увеличили число епархиальных миссионеров до 10 человек — 6 противомусульманских и 4 противоязыческих (186, 1906).

Православные миссионеры в борьбе против перехода Чувашей в ислам

Особое опасение на протяжении всего XIX вв. в миссионерских кругах Симбирской, Казанской, Саратовской губерний вызывала близость чувашских поселений к татарским. Считалось, что это создает все условия для проникновения в среду чувашей ислама. Так, священник Пчелов А. писал: «Ряд чувашских деревень представляет из себя опаснейшее место в миссионерском отношении. Поистине в этих деревнях полное царство ислама. Здесь пропаганда ислама достигает небывалых успехов, географическое и экономическое положение деревень дает полную возможность ежедневно бывать в них татарам, что представляет большие удобства для пропаганды ислама. Деревня окружена со всех сторон татарскими селениями. Экономическая зависимость чувашских сел от татар благоприятствует распространению ислама. Известно, что чуваши с давних лет занимаются исключительно земледелием, среди них нет торговцев, ремесленников. Без земли чуваши не могут существовать. Если у них ее мало, то они арендуют на стороне, преимущественно у жителей соседних деревень. В совместных деревнях чувашское население занималось в основном сельскохозяйственным трудом, а ремесленным (портные, сапожники, торговцы, часовщики, плотники, красильщики, коновалы и пр. ) — татары. Кроме того, по деревням ходят разные татары, выдающие себя за мусульманских проповедников. Все татары в сношениях с инородцами не удовлетворяются одной сделкой по чисто житейским надобностям, постоянно имеют целью свою пропаганду. Пользуясь племенным сходством, знанием инородцами татарского языка, татары стараются прежде всего завербовать в свое учение богатых и видных инородцев, на которых остальные чуваши привыкли смотреть как на авторитетных людей и коим следует подражать. По клировым ведомостям все чуваши числятся православными христианами, при крещении получают христианские имена, но тайно большинство исповедуют мусульманство и носят одновременно татарские имена. В таком положении они находились на протяжении нескольких сотен лет, не осмеливались открыто исповедовать ислам, опасаясь суровых мер воздействия, и поэтому не ходатайствовали перед правительством о разрешении официально перейти в мусульманство и образовать мусульманский приход» (115).

Православные миссионеры на страницах епархиальных изданий «Православный собеседник», «Инородческое обозрение» писали: «Чуваши — язычники Казанской губернии живут в соседстве с татарами — мусульманами и имеют частые с ними сношения, они ездят друг к другу в гости. Редкий некрещенный чуваш не умеет говорить по-татарски, большинство чувашей усвоило татарский язык и их трудно отличить от природных татар. У татар сильно развита религиозность, и они ревностно относятся к распространению своей веры, стараясь приобщать к ней чувашей-язычников, которых нетрудно, по их мнению, соблазнить. «Вы хоть и некрещенные, но ваша вера почти походит на нашу веру, поэтому вам легко перейти в мусульманство», — говорят татары» -(179, 1877 г., 184, 1886г.).

Вот еще один характерный пример ассимиляции чувашей и татар: Деревня Кушелга (Тетюшского уезда, ныне Яльчикского района) входила в приход села Ново-Тинчурино. С основания название деревни было «Кушелга» от татарского «кушлытка», что означает «дуплистое укромное место». Второе название деревни чисто чувашское «Хавал Çирма» — кустарный овраг и третье название Эндри — Андреевка. По преданию, некий чуваш Андрей с другими крестьянами из деревни Цивильского уезда «Хавал Сырма» переселся в Тетюшский уезд, и татарская деревня стала чувашской, хотя жители утверждают, они исконно были чувашами. В деревне по просьбе жителей в 1883 г. была открыта Братская школа, преподавал в ней учитель из старокрещенных татар Петр Платонов. Учил он детей на татарском языке, за что школа была закрыта и учитель выслан из деревни. В 1884 г. чебоксарский епископ Кирилл своим распоряжением открыл школу, назначив Л. Лаптева, знающего чувашский язык, преподавателем. Совет Братства св. Гурия выделил 50 руб. в год на содержание школы (115).

Такое положение во многих деревнях существовало до 1905 г., когда указом от 17 апреля было объявлено о свободе совести, часть крещенных чувашей в Самарской губернии открыто заявила себя исповедниками Магомета и некоторые семьи получили разрешение перехода из православия в магометанство. Они стали без разрешения открывать молельные дома и школы, в которых преподавали учителя из татар, деньги на содержание и религиозную литературу поступали из Оренбурга (184).

Об этом же свидетельствуют и материалы по Казанской губернии: «Новые движения 1905 г., возникшие после указа 17-го апреля и Манифеста 17-го октября, проникли и к поволжским инородцам-чувашам. Прежде всего мы видим, что среди чувашского населения Казанской губернии за последние два года усилилась мусульманская пропаганда, которая хотя и в прежнее время проводилась здесь, но тайно и осторожно. Пропагандистами являются татары из ближайших к чувашам селений. В результате их деятельности не только язычники, но местами и крещенные чуваши десятками и сотнями отпадают в магометанство. Казалось бы, что эти печальные факты из жизни чуваш должны побудить местных деятелей поставить дело христианского просвещения чуваш по системе Н. И. Ильминского, но на деле так не происходит. В более 200 чувашских приходах священников из чуваш нет. Местные деятели, руководствующиеся русификаторскими целями, стараются превратить их по внешности в русских мужиков, не желают дать чувашам единоплеменного духовенства и богослужения на родном языке, вследствие чего здесь православие привито к чувашам лишь внешним образом. Достаточно малейшего дуновения противного ветра или влияния ислама — православная вера этих чуваш разлетится, как мыльный пузырь» (184, 1906г.).

Однако в этих публикациях стали раздаваться тревожные нотки, связанные с надвигающейся угрозой с другой стороны: «Самое главное зло, какое теперь грозит христианскому просвещению чувашей, — это революционное движение, овладевшее некоторой частью молодых чувашских интеллигентов. В прежнее время все деятели из чувашей трудились в духе православия, не увлекаясь никакими посторонними веяниями. В 1905 г. появилась небольшая группа молодых образованных чувашей, которые в августе 1906 г. создали «Кружок деятелей по образованию чуваш». Вопросы религиозные и церковные ими совершенно игнорировались. Публикуемые ими статьи направлены в основном против православного духовенства, в них ни слова не говорилось против духовенства мусульманского, что способствовало татаризации чувашей, живущих в соседстве с магометанами. Читая эти произведения, чуваши постепенно утрачивают доверие к наставникам христианской веры и уклоняются в сторону магометанства, ищут истину у татарских мулл. Чуваши находятся под воздействием трех неблагоприятных влияний: ислама, последователи которого усиленно стремятся отатарить чувашей, внешней русификации, представители которой настойчиво и систематически подавляют самосознание чувашей во имя скорейшего внешнего обрусения их, и революционного движения» (184, 1906г., 186, 1907г.).

Причины, вследствие которых крещеные татары-чуваши переходят в мусульманство, по мнению православных миссионеров, были: племенное родство крещенных чуваш-татар с магометанами, единство языка и всестороннее исламское влияние, совершенное равнодушие русского православного духовенства к религиозному образованию крещенных чуваш-татар, усиленная пропаганда мусульманских проповедников.

Примеров отступничества много, хотя и принимались меры по противодействию перехода чувашей в ислам. Так, двух подстрекателей в Свияжском уезде Семена Иванова и Михаила Алексеева было решено освободить из-под стражи за пропаганду среди чувашей и водворить на место жительства, потому что они чистосердечно раскаялись в своих заблуждениях и дали подписку в том, что они, как и их семейства, всегда будут исповедовать православную веру. Во всех приходах Свияжского уезда числится отпавших чуваш-татар 1282 мужчин и 678 женщин, причем место жительства некоторых из них в Цивильском уезде (188, 1901 г.).

Деревня Киксары состоит из чувашей, татар. Первое название «Баймурзино» от татарского «бай» и «мурза». Второе название Киксары или Кайаксары Свияжского уезда, перевод с чувашского «желтая птичка». Есть и третье название чувашского слова «Эрре». Все жители этой деревни именуют себя крещенными татарами, говорят они на татарском языке. Их трудно отличить по одежде от православных чуваш, а в разговорной речи много чувашских слов, переделанных на татарский. По записи владельной описи чуваши именуют себя крещенными татарами (см. 116).

У жителей села Б. Тябердины и Курбаши Цивильского уезда нет ничего татарского, кроме языка. Все обычаи, обряды, одежда, как у мужчин, так и у женщин домотканая-чувашская. По преданиям, Б. Тябердины образовались из выходцев села Старые Тябердины, в котором жили 6 братьев и 4 из них решили отделиться и поселиться на новом месте. Жители деревни говорят по-татарски, но они чуваши — у них сохранились древние верования киреметь (116).

В Ново-Шимкусинском приходе в деревне Байбатырево также говорят на татарском языке, но в последние годы от татарщины не осталось никаких следов, все говорят по-чувашски с татарским акцентом. В некоторых местностях Казанской губернии с чувашским и татарским населением весной до начала полевых работ чувашские парни и девушки водят хороводы. Собирается молодежь из 6—7 деревень, в хороводах участвуют крещенные татары из Большое Тябердино, Старое Тябердино, Суринска, Хозесаново, Молькеево, Баймурзино, Старые Кырбаши и др. (116, 186, 1915 г.).

Православные миссионеры неоднократно отмечали, что «общественная и политическая жизнь в Казанской губернии определяется участием в ней мусульманского населения. Татары жили в полном мире и согласии с русским населением. Несмотря на пестрый этнографический состав губернии, до дней «освободительного движения», «дней свободы» 1905 г. инородческого вопроса не существовало. Единственно чего боялись, что их насильно обратят в христианство. Татары, твердя о своих попранных правах, всеми силами стараются увеличить число приверженцев ислама. По переписи 1897 г. в Казанской губернии 675 419 татар. На деле эту цифру надо сократить, так как в нее вошли и все чуваши, обращенные в мусульманство вовсе не добровольно. Поэтому не мешало бы прежде чем жаловаться на русификацию татар, самим прекратить татаризацию чуваш». Таково было их мнение (186, 1907 г., 188, 1908г.).

В Симбирской губернии влияние мусульманства на крещенных инородцев не имело такого места, как в Казанской губернии. Однако в Буинском и Симбирском уездах есть села и деревни, где крещенные чуваши не только перешли в мусульманство, но и совершенно отатарились, говорят на татарском и одеваются как татары. Это такие населенные пункты, как, Буинск, Чепкасы, Ильметево, Шаймурзино, Трехбалтаево и др. Чуваши этих сел и деревень во времена отступнического движения в Казанской губернии крещенных татар приходили с ходатайством официальном разрешении исповедовать мусульманскую религию. Но такое разрешение они не получали. В посемейных списках (в волостных правлениях) они значились под мусульманскими именами. В 60-е годы XIX в. они писались двоякими именами — христианскими и мусульманскими. Мечети у них нет и до сего времени, но в каждой деревне был молитвенный дом с неутвержденным муллой, которого они называли «пятивременный мулла» (совершающий пятикратные суточные молитвы). Для совершения треб они обращались к муллам соседних деревень. Отатаренные чуваши более фанатичны, чем коренные татары-мусульмане. Так, например, некий Хасан Москов, отатаренный чуваш из деревни Буинск, находящийся на службе у помощника волостного старшины, на шутку волостного писаря, при обращении назвавшего Хасана прежним крещенным именем Иван Никитич, в ответ чуть было не получил удар ножом. Буинские татары (бывшие чуваши) резко выступают против переписи, выгоняют счетчиков. Данные этих переписей подтверждают, что ряд чувашей Цивильского, Тетюшского уездов Казанской губернии, Симбирского и Буинского уездов Симбирской губернии, а также отчасти Самарской, Саратовской губерний склонны к магометанству, посещают мечети и говорят на татарском языке. В тех местах этих губерний, где распространена христианская грамота на чувашском языке, стремление к исламу отсутствует (140).

В селе Бушанчи Свияжского уезда чуваши-выходцы из Тетюшского уезда проживали в 7 домах. Когда-то там были непроходимые леса. Переселившиеся сюда чуваши были язычниками. В 17 веке их крестили и для усиления христианства к ним подселили русских. Некоторые жители сбежали в татарские села и там ассимилировались с татарами. Так появился род Малеевых. Из рассказа муллы села, его отец был хорошим проповедником ислама и всех крещенных татар села, в том числе чувашей, обратил вновь в мусульманство несмотря на то, что в XIX в. было строго запрещено строить мечеть. Крещенные татары и чуваши носили двойное имя Иван и Хаймулла, и если у Хаймуллы-Ивана рождался ребенок, он нес его не к священнику, а к мулле, который давал имя Ибрагим и записывал в татарскую метрику не Ибрагим Иванов, а Ибрагим Хаймулла или Хаймулла Ибрагим. Таких примеров по Свияжскому уезду много. Так незаметным образом чуваши отходили в ислам. В некоторых селениях в 1913г. действовали по 2—3 мечети, в них следов от предков-чувашей не осталось, хотя в книгах они числились старокрещенными чувашами. Такие села есть в Цивильском уезде, например, Теребердеево и др. (115).

С другой стороны, к этим крещенным татарам начало проникать чувашско-языческое влияние. Приняв название чуваши, они стали чуждаться татар, не отказываясь от природного наречия, подражали чувашам в одежде, образе жизни и особенно в религиозных обрядах: обзавелись кереметями, йырыхами, торями, йомзями и счали приносшь жертвы Кибе, Пичембару (см, 134).

Из самых действующих средств противодействия распространению ислама среди чувашей, признавалось за инородческими школами, братскими и церковноприходскими. Священники и учителя должны были привлекать в свои школы как можно больше инородцев. Поддерживалось мнение, что дети инородцев, учась вместе с детьми христиан и соблюдая вместе с ними повседневные правила христианской жизни, выходят из школ христианами по духу, а система образования, разработанная Н. И. Ильминским приносит пользу, преподавание в инородческих школах на инородческих наречиях до усвоения учениками русского языка помогает усваивать истины христианства, знакомит с их превосходством христианства над мухаммеданством или язычеством, сообразно местным условиям. Для руководства составлялись книги священной истории на чувашском языке, священниками В. И. Сквороцовым, В. С. Зайковым и Я. В. Турханом. (136).

Анализ переписи народов России в конце XIX в. показывает, что чуваши в Российской империи проживали в 15 губерниях, в 4 областях и 55 уездах в количестве 998 698 человек, среди которых, по данным известного исследователя истории чувашского народа Никольского Н. В., ислам исповедовали из чувашей 2334 человека обоего пола. Из них в Казанской губернии в двух уездах Спасском — 14 и Чистопольском — 64 человека, в Орском уезде Оренбургской губернии 5 человек, в Пензенском уезде Пензенской губернии — 305 человек, в Самарской губернии в двух уездах Бугульминском — 195, Бугурусланском — 379 человек, в Петровском уезде Саратовской губернии — 187 человек, в Буинском уезде Симбирской губернии — 363 человека и Уфимской губернии в трех уездах Белебаевском — 118, Мензилинском — 70, Стерлимском — 514 человек. Как видно из приведенных данных, чуваши исповедовавшие ислам, в конце XIX и начале XX века находились вне территории проживания основной массы чувашей Цивильского, Чебоксарского и Ядринского уездов Казанской губернии (106).

Ислам и образование

Зачатки духовной культуры предков ряда народов Поволжья закладывались еще в эпоху Булгарского государства. Исследователями отмечаются факты существования у булгар своей рунической письменности, которая до принятия арабской письменности была распространена среди некоторых других тюркских народов. Однако с начала X в. история духовной культуры и просвещения булгар и казанских татар связана с исламом: пришла арабская письменность и мусульманская система образования, которая многие годы носила конфессиональный характер, находясь под непосредственным влиянием мусульманского духовенства.

После падения Булгарского государства просвещение и в эпоху Казанского ханства продолжало находиться под влиянием мулл. В школах обучали элементарной грамотности на основе арабской письменности. Главной целью мектебе являлись религиозное обучение и воспитание, а также подготовка кадров мусульманского духовенства. Муллмугаллимов и ишанов-мударрисов готовили в религиозных школах Средней Азии, бухарских, самаркандских медресе, в школах Стамбула, Каира, а также в местных медресе, действовавших в различных городах и селах Поволжья, Приуралья, были и единицы учителей, закончившие религиозные школы в Мекке и Медине.

В конце XVIII в. автор «Описания всех обитающих в Российском государстве народов» Георги писал: «У татар во всех деревнях имеются особливые молебственные храмины и школы, а в казанских слободах и в больших деревнях есть подобные им девичьи школы». Образование духовное получали в Бухаре — центре мусульман средневековья. Однако поездки туда были затруднены из-за отсутствия средств. Медресе стали открывать в Поволжье. Так, в 1771 г. в Казани было открыто 2 медресе Ахундовское и Ананаевское, в 1780 г. медресе открывается при доме Амирханова, а также в ряде деревень: Кшкар, Менгер, Саба и др. Содержались они за счет населения. Медресе давало образование духовенству. Основой такого образования являлся арабский язык, на котором читали религиозные тексты. Однако арабским разговорным языком обучающиеся не пользовались из-за плохого его знания, а только заучивали аяты из Сур Корана и выдержки из других религиозных книг (62).

Методы обучения в мектебе и медресе сохранялись на долгие годы, кадимистские (можно говорить как ортодоксальные) школы основным методом обучения считали книжный, т. е. заучивание отдельных фраз, отрывков и целых книг, отдельных глав и стихов Корана, преданий из жизни пророков. Процесс обучения состоял из освоения азбуки, заучивания арабских букв в порядке алфавита, а также отдельных фраз и целых фрагментов религиозных книг, на что уходило несколько лет. В школах не было распределения учащихся по классам, не было сроков обучения, программ и учебников. В медресе старого кадимистского типа поступали мальчики в возрасте 8—10 лет и обучались до 30 и даже 40 лет. Великовозрастные шакирды (ученики) жили при медресе и выполняли роль младшего учителя (хальфы). Многие шакирды, не закончив полного обучения, занимали должность муллы. На всех этапах обучения основное время отводилось изучению догматических основ ислама (акаид), Корана, тафсира (наука толкования Корана), хадисов, основ мусульманского права и морали, истории ислама, национальной истории, арабского, персидского и турецкого языков. Первым и главным предметом было чтение и изучение Корана. В начале Коран изучался не в полном объеме, а в извлечениях. К числу мусульманских богословских дисциплин относился «гыйлем калам»(«Калам»). В старых школах «Калам» изучался по книге «Акаид Насафи», в которой главное внимание обращалось на догматы об Аллахе, муки в аду, допрос умерших, большие весы, на которых будут взвешивать худые и добрые дела, на мост Сират и т. д. Эту книгу учащиеся изучали на арабском языке в течение двух-трех лет. В школах, как правило, давали элементарные знания по математике и географии. Знание языков для большинства учащихся заканчивалось механическим заучиванием: немногим удавалось овладеть арабским языком, чтобы подробно ознакомиться с арабской классической литературой.

С конца XIX и начала XX в. в школах появилось так называемое джадидское направление. В Казанской, Симбирской губерниях распространились новометодные — джадидские медресе, которые стали готовить новых мулл-мугаллимов. Термин «ысул джадид» (новый метод) в противовес «ысул кадим» (старый метод) имел первоначально значение «новый метод в обучении грамоте». Сторонники этого метода вводили звуковое обучение, а не обучение грамоте по слогам. Впоследствии это значение было утрачено и джадидзм был перенесен в область религии, политики, идеологии, национально-религиозного движения представителей имущего класса и духовенства за влияние над народами, исповедующими ислам вначале как просветительское, а затем как идеология панисламизма и пантюркизма. Джадидисты вначале вели борьбу с кадимистами — сторонниками традиционного ислама, защитниками старой схоластической школы. Потом возник компромисс. В области политики джадидисты явились создателями «Иттифака» — организаци, выступавшей за религиозно-национальную автономию, но основоположником считают крымского помещика Исмаила Гаспринского, который в 1884 г. в г. Бахчисарае открыл новометодную школу. Цель школы — обновление средневекового ислама, подготовка образованного духовенства и новых толкователей Корана, при обучении упор делался на тюркский язык противопоставляя его обучению на русском языке.

В начале XX в. с этой идеей смыкается мусульманское духовенство. Так, в программных документах «Иттифака», а также решениях Оренбургского духовного собрания основное внимание уделялось сохранению татарской конфессиональной школы как носителе религиозного воспитания детей и подготовке мулл и мугаллимов. С этой целью были составлены специальные программы для четырехклассных новометодных начальных школ-мектебе:

1 класс — азбука и учебник «Мугаллим-эвэл» (Первый учитель), арифметические действия до ста, турецкое чтение, изучение главного догмата ислама «Нет божества, кроме Аллаха, Мухаммед — пророк его», краткий катехизис, заучивание сур Корана, правописание и чистописание.

2 класс — изучение Корана по книге «Мугаллим-сани» (Второй учитель), чтение Корана нараспев, дальнейшее знакомство с вероучением и обрядами, чтение на турецком языке, арифметика, диктовка.

3 класс — дальнейшее углубленное изучение Корана, догматики, турецкого языка, декламация Корана, история пророков, арифметика, правописание, география.

4 класс — упражнение в чтении Корана нараспев, подробное изучение обрядов (ураза, хадж, закят), история ислама, арифметика, сочинение, география.

В мектебе продолжало доминировать преподавание мусульманских богословских дисциплин, как и в старометодных школах, за исключением, стали больше уделять внимание на изучение турецкого языка. Это объясняется тем, что определенные круги интеллигенции и духовенства выступали за совмещение пропаганды панисламизма с пантюркизмом на почве для всех российских мусульман «тюрко-му-сульманского» языка. Тем не менее система джадидского обучения внесла в мектебе, медресе новое и полезное в плане методов обучения: появились такие новшества, как распределение учеников по классам, расписание уроков, экзамены в конце года, чего не знала старая кадимская школа. В основном эта система затронула мектебе и медресе в крупных городах Казанской и Симбирской губернии, в селах же сохранялось старометодное обучение, но постепенно проводниками новометодного обучения становились муллы-мугаллимы, получившие образование в Казани, Уфе, Оренбурге.

По статистике в Казанской губернии в 1913 г. мектебе насчитывалось — 1938, медресе — 150, в Симбирской губернии мектебе — 320, медресе — 20, в Оренбургской губернии мектебе — 1129, медресе — 424. В двух чувашских уездах — Цивильском и Чебоксарском — в рапортах уездных полицейских управлений с 1889 по 1905 гг. отмечается наличие единственного медресе в селе Агзегитово и 9 мектебе. По данным того же ведомства, в селах Буинского уезда (вошедших в последующем в состав Чувашии) мектебе (в народе их называли медресе) действовало 25. В религиозных школах в Чебоксарском, Цивильском и Буинском уездах в 34 мектебе и 1 медресе обучалось 925 мальчиков и 227 девочек (151, дд. 1078, 1430, 1438, 159, дд. 4846, 634, 713, 189).

Если взять село Шыгырданы, то при восьми мечетях было пять школ (мектебе), где обучались мальчики, учителями были муллы и другие лица, умеющие читать и писать, а также приглашенные со стороны. Небольшими группами или в одиночку получали уроки чтения и девочки, письму они не обучались, обычно жены мулл (стабикэ) обучали их арабскому алфавиту.

Религиозное образование, знание арабского языка — языка канонического Корана — верующие, в том числе дети, получали на воскресных занятиях, организуемых при мечетях.

Потребности социально-экономического развития в начале XX в. обусловили появление первых светских школ, которые в отличие от духовных медресе, где преподавали только муллы, имеющие на это право, готовили будущих чиновников из числа представителей местной верхушки и обучали детей светским наукам. Медресе, мектебе не могли дать молодежи полное образование, потому что учили на все смотреть с точки зрения ислама, с неприязнью относиться ко всему немусульманскому.

Мечеть и её функции

Ислам, как всякая другая религия, нуждается в специальном месте, где верующие могли бы, собравшись, предаваться молитве. Этим целям и служит мечеть. В исламском мире мечеть является главным сооружением города в социальном, политическом и градостроительном отношении. Мечеть по-арабски звучит «аль-масджит», переводится как «место, где совершаются земные поклоны». Само же понятие мечети как мусульманского религиозно-обрядового центра появилось с возникновением ислама в первой половине VII в. В первые годы хиджры масджидом могла служить любая постройка, либо просто крытое место. После приезда Мухаммада в Медину для него и его семьи учениками был выстроен простой дом из сырцового кирпича на каменном фундаменте, крытый пальмовыми листьями. Двор этого дома стал первой мечетью мира, послужив образцом для мечетей дворцового типа, распространившихся по всему миру. Она же стала первой школой в арабском мире.

Сама по себе мечеть не имеет сакрального характера, никак не освящается. В разных районах мусульманского мира сложились различные архитектурные типы мечетей. Основные черты ее определились в VII в. Большинство мечетей имеют один или несколько минаретов — башен, с которых провозглашаются призывы к молитве (азан). В помещении ниша-михраб, около нее ставится кафедра проповедника-минбар. Пол в мечетях устилается циновками или коврами. При каждой мечети есть водоем (колодцы) для омовения (молящийся должен находиться в состоянии ритуальной чистоты). При входе в мечеть верующие снимают обувь, женщины молятся в специально отгороженной части общего зала или галереях, в некоторых мечетях размещаются книгохранилища. Иногда мечети бывают совмещены с усыпальницами святых.

Если рассматривать мечеть с точки зрения архитектуры, — это специально оборудованное место для проведения молитвы по мусульманскому религиозному обряду. Место это может иметь самые разнообразные материальные воплощения — от очищенной площадки в пустыне, обозначенной камнями, или комнаты в доме, до архитектурного ансамбля.

В более широком понимании мечеть, с точки зрения мусульманских богословов, охватывает всю землю. Главнейшие функции мечети религиозные, хотя ее значение этим не ограничивается: она служила местом общественных собраний, общения, убежищем, организацией обучения детей основам мусульманской религии. Очень разные по архитектурному воплощению мечети объединяет некая сумма общих правил, выполнение которых обязательно при их возведении. Правила эти вовсе не касаются внешней архитектуры здания, а задают общее требование: обеспечить молящимся определенные условия для совершения необходимого ритуала.

Пространство молельного зала мечети зависит не от того, где находится молящийся, а от направления, куда он смотрит при молитве. По этой причине ориентация молельного зала должна соответствовать кыбле (обращение во время молитвы лицом к Мекке). Кыбла всегда обозначается михрабом (специальная ниша) с арочным или полусферическим венчанием, которых может быть несколько в зависимости от величины мечети. Обязателен минбар (специальная кафедра для чтения проповеди). Обычно он располагается справа от михраба и является привилегией только пятничной мечети (джами). В небольших населенных пунктах мечети могли его не иметь. Оформление молельного зала должно быть скромным, чтобы не отвлекать молящихся от намаза: михраб и минбар, напротив, должны декорироваться пышно для привлечения к себе внимания во время молитвы (137, 138).

В мечети должен быть ровный и теплый пол, позволяющий снимать обувь и становиться на колени во время молитвы. Он покрывается коврами и другими матерчатыми покрывалами. Вход в молельный зал обычно располагается со стороны, противоположной михрабу. Для минимально значительной мечети возводится минарет, с которого провозглашается азан. Минареты находятся над крышей здания или примыкают к нему, а также стоят в отдалении от мечети или вообще представляют собой отдельное сооружение. Во многих мечетях устраиваются либо изолированный молельный зал для женщин с самостоятельным входом, либо специальный балкон, отделенный от зала непрозрачной занавесью. При мечетях во дворе сооружаются водоемы (хауз) для омовения перед намазом.

Все эти правила в строительстве мечетей складывались на протяжении длительного времени (137).

За время существования ислама было Создано несколько основных разновидностей мечети, которые зависели от ритуала намаза. Он имеет четыре уровня: ежедневный (частный), пятничный (совместный), годовой (фитр—после окончания месяца Рамазан) и годовой (ид — в память жертвоприношения Авраама). Исходя из этого, мечети подразделялись на масджид — квартальная (у татар «мэхэллэ мэчете») — служила для ежедневных молитв, свершения похоронного обряда, общественным центром махалля; соборнаю («джами») — их могло быть разное число в зависимости от величины населенного пункта и они были открыты всегда; большую или общегородскую — пятничную (по-татарски — «жамигъ мэчете» или «жомга мэчете»). Кроме того, в крупных городах существовали загородные мечети («мусалла») для молений по годовым праздникам с большим стечением народа, поминальные мечети на кладбищах, мемориальные мечети, построенные в честь памятных для мусульман событий.

В каждом городе существуют соборные мечети, служащие для коллективных молений в пятницу, квартальные, пятивременные. Строительство мечетей в исламе всегда считалось богоугодным делом. Средств на это не жалели. В некоторых странах и городах мечети представляют собой великолепные архитектурные сооружения. Внутреннее помещение мечети выглядит скромно: здесь нет ни идолов, ни украшений. Мечети обычно используются не только для богослужений, проповедей и молитв, но также и в качестве своеобразного культурного центра, места собраний правоверных на все важные случаи жизни. В мечетях решались и решаются текущие дела, производится сбор милостыни и пожертвований, принимаются различные решения, требующие участия большого количества местных жителей.

В наиболее ранних формах культовая сущность мечети не подчеркивалась какими-либо внешними атрибутами. В настоящее время таким атрибутом считается изображение полумесяца, венчающего любую мечеть в Среднем Поволжье, а также каллиграфически исполненные изречения из Корана, располагающиеся в самых разных местах (на фасадах здания, поверхностях стен, стержнях минаретов, воротах). Считается, что в России культовые здания венчались символом обозначения конфессиональной принадлежности (православие — кресты, мусульманство — полумесяцы). В других странах полумесяц как символ ислама на мечетях отсутствует (Средняя Азия), либо имеет иной вид (отрубленная рука Али на мечетях в Азербайджане). Само изображение полумесяца пришло в ислам лишь после того, как султан турецкий обрел титул халифа всех мусульман, а герб Константинополя стал атрибутом Османской империи и султана, а также верхушек куполов, минаретов мечетей. На татарских мечетях полумесяц появился в XVIII в., изображение его располагалось так же, как и в турецких мечетях— горизонтально (см. 176).

Динамика строительства мечетей в Среднем Поволжье

История мусульманской культовой архитектуры — «белое пятно» в культуре народов Среднего Поволжья. Имеется очень мало сведений о средневековых мечетях. Практически мало сохранилось материала и о культовой мусульманской архитектуре XVИ-ХVIII вв. Самые ранние из дошедших до нашего времени культовые постройки ислама — это несколько мечетей второй половины XVIII в. Все они были построены профессиональными русскими архитекторами в европейском стиле. Напрашивается вопрос: «Почему не дошли до нас более ранние памятники культовой архитектуры?» Причин здесь несколько, но основная, по мнению исследователей, жестокая борьба между мусульманством и христианством. Наиболее известными этапами этой борьбы стали две попытки массового крещения нерусских народов Поволжья, сопровождавшиеся насилиями и законодательным разрушением мечетей: при Иване Грозном в XVI в. и при Елизавете Петровне в первой половине XVII в. По этому поводу единства мнений нет. Так, одни исследователи считают, что до первой половины XVIII в. в Казани и уезде не строились мечети вовсе, либо строились в небольшом количестве. По указу Ивана Грозного после взятия в 1552 г. Казани было разрушено большое количество мечетей и на их месте построены церкви: «Мечети поганые раскопать и святые церкви на их месте возвести» (133, 136).

Другие исследователи заявляют, что дело обстояло иначе. Указы Ивана Грозного и его сына Федора Иоанновича о разрушении мечетей касались лишь Казани как новой христианской столицы Поволжья, а не других татарских поселений, о чем подтверждают царские указы типа «где татары живут деревнями, в которых жительства русских и новокрещенных нет, таких до построения мечетей допустить». Есть свидетельства, что после разрушения казанских мечетей они сохранились в удельных населенных пунктах вплоть до конца XVII в. Ломали далеко не все мечети, а лишь новопостроенные и близкие к поселениям новокрещенных. Если бы мечети разрушали в удельных поселениях, то были бы изданы специальные указы, но среди их многочисленного числа таковые не встречаются. В XVII в. татары продолжали возводить мечети, в результате чего в 1736 г. специальным указом было введено ограничение на их строительство (67, 111, 133, 136).

Таким образом, кризис местного культового зодчества, вызванный запретительными актами царского правительства по отношению к мусульманам Поволжья, не смог уничтожить основные традиции. Не смотря на то, что в Казани не сохранилось и не было построено вновь ни одной каменной мечети вплоть до 1767 г., оставшихся зданий числом более половины от их первоначального количества в других местах было вполне достаточно для сохранения преемственных черт в архитектуре. В 1742-1744 гг. в Казанской губернии сохранилось около 250 мечетей и множество за ее пределами. Возобновившееся строительство их, особенно каменных, вызывало сопротивление властей, в связи с чем все известные в наше время каменные мечети были построены во второй половине XVIII в. по именным указаниям царей. К ним относятся мечети в слободе Каргалы Оренбургской губернии 1744 года, две мечети в Казани 1767 и 1768 годов, мечеть в Касымове Рязанской губернии 1768 года (136).

К середине XVIII в. строительство татарских монументальных сооружений пришло почти в полный упадок, и лишь реформы Екатерины II, «даровавшей» свободу вероисповеданиям и торговле мусульманам Поволжья, открывают новый этап возрождения утраченных традиций татарского монументального зодчества. В результате было выстроено большое количество мечетей в различных местах проживания мусульман. Во второй половине ХVIII в. почти в каждой татарской деревне находились молитвенный храм и училище для детей, которых обучал живущий тут мулла (111, 121).

Мечети строились в основном за счет прихожан, купечества, предпринимателей, благотворителей. Так, анализ строительства мечетей на территории Чувашии (Цивильский и Чебоксарский уезды Казанской губернии, Буинский уезд Симбирской губернии) показывает: три мечети построены на средства купцов, шесть — за счет благотворителей — состоятельных жителей сел и деревень, остальные — на средства прихожан. Мечеть пяти или шестистенная, одноэтажная, деревянная обходилась в среднем в 354 руб. 50 коп. На территории Чувашии все мечети были построены из дерева Статистика показывает, что мечети строились в основном в XIX в.

В Казанской губернии динамика строительства распределяется следующим образом: мечети, построенные до начала XIX в., сохранились в количестве 118, на протяжении всего XIX в. и начала XX в. их число увеличилось до 5 тысяч по одним источникам, а по другим — до 8 тысяч. По нашим подсчетам на основе архивных материалов динамика возведения мечетей в Симбирской губернии выглядит так: в Симбирске 1 — вторая половина XIX в.; Симбирский уезд мечетей 24; 7 мечетей в первой половине XIX в, 17 — во второй половине XIX в.; Сингелевский уезд 10 мечетей; 2 — в первой половине XIX в.; 8 — во второй половине XIX в.; Ардатовский уезд мечетей 37; 6 мечетей — в первой половине XIX в.; 31 — во второй половине XIX в.; Сызранский уезд 7 мечетей; 1 — в первой половине XIX в.; 6 — во второй половине XIX в.; Буинский уезд 89 мечетей; 2 мечети в конце XVIII в.; 18 — в первой половине XIX в.; 69 мечетей во второй половине XIX в.; Карсунский уезд 8 мечетей — все во второй половине XIX в. По всей Российской империи к этому времени действовало около 30000 мечетей (66, 142, дд. 2358, 2421, 151, дд. 499, 1072).

Дело о разрешении строительства мечетей производилось по утвержденному порядку Устава строителей ст. 154—159, изданному в 1900 г. По каждому приговору татарского общества, ходатайствующего о разрешении строительства новой мечети, должно было учитываться: отсутствие соблазна перехода православных в магометанскую веру, наличие плана мечети и отведенного места для застройки. Строительство начинали, если вопрос о возведении мечети был решен по инстанциям.

Так, Симбирское Губернское Правление согласно закону ст. 154, 155, 156 и 159 Устава строителей удовлетворило прошение крестьян дер. Шыгырдан от 1906 г. «на постройку седьмой мечети». Крестьянами деревни были представлены в строительное отделение проект на постройку мечети и другие надлежащие документы. Постройка мечети была произведена по утвержденному плану с соблюдением требований ст. 159 Устава. Выстроенная мечеть была освидетельствована Полицейским Чиновником, который об этом и донес Губернскому Правлению, а также уведомил Оренбургское Магометанское Духовное Собрание (154, д. 1343).

Архитекрурные стили

Архитектура ислама не отвергает воздействия любой культуры и не воспрещает заимствовать формы культовых зданий других религий (христианские, иудейские, буддийские, вплоть до использования символики этих религий во внешнем декоративном убранстве зданий). Архитекторы, проектируя мечеть, всегда опирались на собственные (или заказчика) представления о красоте, свойственной своей эпохе, национальной культуре, ориентировавшей их на те или иные образцы.

Арабы, распространявшие новую религию на покоренных территориях, не стремились навязывать сложившиеся еще в VII—VIII вв. типы мечетей: центрально-купольный и колонный (имеющий прямоугольник в плане, внутренний двор, окруженный галереями, и многоствольный молитвенный зал), айванный (навес, галерея) — терраса с плоским покрытием на колоннах или столбах. Внутри мечетей в обращении к Мекке ниша — михраб, украшенная резьбой по дереву, камню, узорочным кирпичом, керамикой, инкрустацией, мозаикой, росписью. Рядом с мечетью ставился или включался в ее композицию минарет. Он бывает двух типов: четырехугольный и круглоствольный, украшается узорами, резьбой, ажурными балконами, глазурованной керамикой. В разных странах под воздействием местных традиций вырабатывались самостоятельные типы мечетей.

В условиях более сурового климата происходила трансформация места молитвы — от открытого дворца до защищенного от непогоды отапливаемого здания. Не стали исключением мечети Волго-Камья. Опираясь на традиции местного зодчества, как небольшие махалля-мечети, так и грандиозные сооружения в городе Булгар несли на себе отпечаток своеобразной поволжской культуры. В Среднем Поволжье обязательным элементом каждого теплого сооружения, в том числе и мечетей, стал входной тамбур, подпол, чердачная конструкция верхнего перекрытия, крыша с уклоном, оконные остекления.

В городах Волжской Булгарии: Билляр, Сувар, Ошель и др. на протяжении Х—ХII вв. были построены кафедральные мечети. В результате археологических раскопок восстановлены планы комплекса города Биляр домонгольского периода (раскопки проводились под руководством А. X. Халикова) и татарской мечети с высоким минаретом. Большинство культовых зданий этого периода выполняли две функции: культовую и являлись убежищем в случае осады города. Поэтому мечети ограждались стенами и башнями по примеру соборной мечети Мутаваккиля под Багдадом, из которого прибыл в Волжскую Булгарию Ибн-Фадлан. Местная традиция внесла частичное изменение в устройство крыш ввиду погодных условий, обилия в зимнее время снега, для удержания его применялась скатная крыша. Первые мечети, построенные в X в. в Волжской Булгарии, были деревянными. О таких мечетях, сооруженных в период правления царя Алмуша, принявшего ислам, даются сведения в трудах Ибн-Фадлана и Ибн-Даста (48, 62, 63, 133, 139).

Деревянные мечети, как полагают некоторые исследователи, считаются исключительно специфической особенностью архитектуры Волжской Булгарии: ничего подобного в других мусульманских странах прежде не было. В Булгарии с X в. вырабатывались и совершенствовались приемы деревянной архитектуры, сообразные вкусам и потребностям населения. При распространении ислама сооружение деревянных мечетей было обязательным для каждого более-менее крупного поселения (города, села, сторожевого пункта). Время к ним было беспощадно, представления об архитектурных обликах мечетей отсутствуют. Однако существует предположение, что приемы и мотивы деревянного зодчества того времени были перенесены и на мечети. Позднее в татарских селах Среднего Поволжья приемы и методы раннего периода возродились в форме деревянных минаретов с многопрофильными карнизами на башне. (62, 63, 136, 139).

Булгарское зодчество, развивавшееся в лоне ислама, ставшего господствующей религией с X в., определило специфику местного культового зодчества, а также изобразительного, орнаментально-каллиграфического искусства с его общей ориентацией на иранский, арабский и среднеазиатский Восток. С. М. Червонная считает, что «на всем протяжении с X до начала XIII в. происходило укрепление исламских форм обрядности, влиявших на зодчество (типы мечетей, минарета) и мемориальные сооружения, к замене изображения словоначертанием, к орнаментизации бывших звериных мотивов, все это шло медленно, плавно, без резкого надлома или разрыва до исламской языческой традиции» (139).

В 1236—1246 гг. Волжская Булгария была завоевана монголами. Многие города и села подверглись разрушению, вступил в силу указ золотоордынских ханов о запрещении строить в городах укрепления. Казалось бы, монгольское завоевание должно было бы пошатнуть устои мусульманской церкви ввиду того, что тюркские, а также дошедшие из Центральной Азии монгольские и пришедшие с ними бурятские, тувинские, алтайские племена в своей массе были весьма далеки от культурных традиций мусульманского мира. Однако этого не произошло. В плане архитектурного строительства примером могут служить постройки города Булгар этого времени. Обнаружены руины шести каменных сооружений, в том числе соборная мечеть и два мавзолея, признаки существования михрабской ниши с арочным оформлением, с каменной резьбой и элементами растительной орнамики, снаружи центральный выступ (контро-форс) как конструктивный элемент. Первоначальный облик булгарского храма принадлежит к распространенному восточному типу колонных мечетей с одним асимметрично пристроенным минаретом (139).

В общей панораме золотоордынского периода важнейшее место занимали культовые и мемориальные сооружения (мечети, мавзолеи, надгробные камни на мусульманских кладбищах). Их архитектурные формы были непосредственно связаны с идеями ислама, с традициями зодчества мусульманского мира, с властной ролью господствующей церкви, которая в высшей степени характерна для Средневековья. Считается, что культура Булгарии, оказавшейся на перекрестке Востока и Запада, была усилена двукратно теологической окраской. Это усиление шло снизу и сверху. Народные массы в «правоверном» мусульманском искусстве искали духовный оплот, верхние эшелоны в начавшемся происламском движении в середине XIII в. находили опору для сохранения с помощью ислама своей державы, противопоставив ее христианской Европе, прежде всего Руси. Приняв ислам, золотоордынские ханы санкционировали мусульманское культовое зодчество в Булгарии и с рвением отстаивали истинную веру.

Искусство возведения мечетей, минаретов обретает в Волжской Булгарии золотоордынского периода зрелый, сложившийся архитектурный стиль. Представление об этом дают частично сохранившиеся памятники этого времени. Первое место по своему значению занимает Соборная (Джами) мечеть, строительство которой относят к 1236 г. Считается, что это был первый опыт каменного строительства в Волжской Булгарии, которое не имело аналогов в локальной культуре Булгара. Завершение строительства этой мечети относится к 1260 г. Она имела квадратный план и отличалась довольно внушительными размерами 32x34 м. По своему типу это был храм с многорядными опорами, которые членили внутреннее пространство на несколько нефов. В южной стене находилась ниша-михраб, обрамленная орнаментальной резьбой по камню. Над боковыми нефами шла световая аркада, окна были врезаны в проемы каменных арок, поддерживающих деревянное покрытие храма. В наружном плане здания выделяется декоративно оформленный северный портал. В архитектурный ансамбль мечети входил пристроенный к северному фасаду минарет, достигавший без деревянного шатрового завершения в каменном завершении двадцатичетырехметровой высоты. Мечеть простояла более двух десятков лет в таком виде, как ее завершили в 1260 г., в дальнейшем мечеть неоднократно перестраивалась (133, 136, 139).

Однако это было не единственное культовое сооружение в Булгарии золотоордынского периода. Возведение мечетей и минаретов носило в это время повсеместный характер. Только отсутствие археологического материала лишает нас возможности представить, как выглядели культовые постройки других бул-гарских городов и сел по обоим берегам Волги, Камы.

В конце ХIII—XIV вв. начался отлив булгарского населения в более безопасные северные районы Предкамья (современная Татария и город Казань), где в последующие полтора столетия культовое искусство Казанского ханства было сформировано на древнебулгарской основе, а также на продолжении традиций Волжской Булгарии золотоордынского периода. Однако к концу первой половины XVI в. становится заметным влияние новых стилевых черт, сближающих мусульманское зодчество с древнерусской, европейской и поздней архитектурой Османской Турции и Крыма.

В годы Казанского ханства культура народов бывшего Булгарского государства продолжала развиваться в лоне ислама. Самые высокие достижения культовой, мемориальной архитектуры концентрировались в Казани. В то же время развивались и другие города и селения Казанского ханства, возникшие на месте старых булгарских городищ и селищ. Большим достижением зодчих Казанского ханства является созданный ими архитектурно-художественный образ деревянных мечетей со стройным и высоким минаретом, выходящим из центра двускатной крыши. Этот тип мечети сложился в начале XVI в. и затем получил массовое развитие в XVIII в., когда сооружение каменных мечетей было запрещено. Все татарские деревни Казанской губернии и других российских губерний в местах совместного проживания с другими народами имели деревянные мечети, архитектурный стиль которых был выработан в эпоху Казанского ханства. При многоэтническом составе населения Казанского ханства городская и сельская архитектура включала культовые постройки, некрополи этих народов. На земле Казанского ханства существовали также и мордовские, марийские, чувашские, удмуртские и башкирские села, жилища, усадьбы, кладбища, сохранившие особенности этих народов и влияние татарского населения.

С середины XVI в. развитие культуры народов Среднего Поволжья идет в составе единого централизованного Российского государства, в общении с русским народом. На этом этапе мусульманская архитектура развивалась почти исключительно в формах сельского деревянного зодчества. Не осталось никаких сведений о том, что за период с 1552 г. до 1760 г. в Татарии и селах совместного проживания с татарами других народов Среднего Поволжья была бы построена хотя бы одна каменная мечеть, зато есть сведения о разрушении старых мечетей и других памятников мусульманской культуры. Причем эти разрушения были не одноразовыми, а неоднократно повторяющимися от времен Ивана Грозного до периода царствования Елизаветы Петровны. Как мы уже отмечали, епископ казанский Лука Конашевич, обвинивший татар в поджоге Казани в 1742 г., сумел добиться от правительства разрешения на уничтожение не только 418 каменных и деревянных мечетей, еще уцелевших к тому времени от эпохи Казанского ханства, но и вновь построенных (деревянных) за 190 лет после его падения.

Таким образом, памятники зодчества и изобразительного искусства XV—XVI вв., воплотившие в себе талант, мастерство архитекторов и строителей, бесследно исчезли. Не все можно объяснить миссионерской деятельностью архиереев Казанской епархии, по распоряжению которых в городах и селах Казанского ханства были разрушены большинство мечетей. Эта политика была направлена против сакральной культуры (уничтожались культовые строения, религиозные книги), но не против светского зодчества и богатейшего декоративно-прикладного искусства.

Со второй половины XVIII в. начинается новый период строительства мечетей, продолжавшийся до XIX — начала XX вв. Время сохранило имена русских архитекторов той поры. Так, в Казани в XVIII в. трудился один из видных провинциальных архитекторов России В. И. Кафтырев — (его постройка — каменная мечеть Марджани). В XIX в. над проектами мечетей в Казанской, Симбирской губерниях

трудились П. Г. Пятницкий, М. П. Коринфский, А. К. Шмидт, А. И. Песке, во второй половине XIX в. — П. И. Романов, М. Ермолаев, Павлов, Н. Паренсов, Ф. И. Петонди, П. В. Техомиров, техник губернского правления Александров, частный составитель планов мечети Абдулла Мансуров, Н. Фошдереб-рюгген, Якобсон и др.

В традиции татарских поселений строить деревянные мечети в гуще застроек ясно прослеживаются композиционные и планировочные каноны, санкционированные единым мусульманским центром сначала в Оренбурге, затем в Уфе. Согласно этим канонам здание представляло собой прямоугольный двухэтажный сруб на высокой подклети, сложенной из прямоугольного бруса, с высокой двухскатной крышей. Минареты и прируб сеней располагались с северного фасада. Михраб имел одинаковую высоту со срубом и общую с ним крышу. Такая планировка аналогична большинству мечетей в сельской местности в XVIII, XIX и в начале XX вв.

Каменные мечети этого времени представляли собой прямоугольное здание на высоком цокольном этаже, с высокой вальмовой крышей и оштукатуренными стенами. Восьмигранный деревянный минарет располагался на коньке крыши с некоторым сдвигом ко входу. Плоскость стены пересекалась плоскими лопатками по углам и вдоль внутренней капитальной стены, небольшие окна с лучковыми перемычками не имели наличников. Такие мечети существуют еще со времен Булгарии и Казанского ханства, вместе с татарскими переселенцами они были перенесены на башкирские и оренбургские земли.

Татарские мечети XVIII в. делились на три композиционно различных типа: мечети с угловой постановкой минарета (наиболее распространенный в татарском зодчестве в городской черте), мечети с двумя минаретами (купольное здание с главным входом, фланкированными двумя высокими цилиндрическими минаретами, более характерный для Ближнего и Среднего Востока, Малой и Средней Азии) и мечети с минаретом на крыше (абсолютное большинство на селе), они однотипные как деревянные, так и каменные. Мечети последнего типа представляли собой прямоугольное в плане одно — двухэтажное здание с двухскатной крышей, ориентированное с севера на юг. С южного торца примыкал прямоугольный в плане объем михраба. Крышу прорезал восьмигранный или иногда цилиндрический минарет, завершенный высоким пирамидальным или коническим шатром. Минарет располагался в большинстве случаев над геометрическим центром здания и представлял собой двух-трехъярусную башню, состоявшую из стержня (с основанием или без него), внутренней площадки азанчи и шатра. Деревянные минареты были всегда восьмигранными, каменные могли быть как восьмигранными, так и цилиндрическими или комбинированными (136,137,139).

Функциональная схема такой мечети также имела вполне четкие закономерности. Если здание было двухэтажным, на первом этаже располагалась служебно-хозяйственная зона, где наряду с необходимыми для мечети принадлежностями (инвентарь, библиотека, дровяники) имелись несгораемые кладовые для товаров местных купцов. В соответствии с традицией ислама мечеть — не только религиозное, но и культурно-просветительное учреждение. Поэтому на первом этаже часто располагалось мектебе ее махалли. Северную часть здания занимала вестибюльная зона (сени, гардероб), южную — ритуальная (молитвенные залы, михраб).

Строительный материал — дерево — определял конструктивное решение здания в виде сруба с балочным перекрытием и скатным покрытием. Деревянный минарет, конструктивно связанный со зданием мечети, устойчив к ветровой нагрузке в отличие от отдельно стоявшего, вес деревянного минарета невелик и наилучшим решением в таком случае была постановка минарета прямо на крыше с использованием стропил в качестве дополнительных раскосов, что также увеличивало его прочность к ветровой нагрузке. Здание мечети выделялось над окружающей застройкой, для чего увеличивали высоту шатра с полумесяцем. Это придавало зданию монументальность, а минарету — стройность.

Мечети с минаретом строились в XVIII—XIX вв. в большой степени единообразно, несмотря на значительный разброс по территории. Все это говорит об устоявшихся канонических для местного зодчества закономерностях, выработанных задолго до этого времени. Татарские восьмигранные и цилиндрические минареты сходны со средневековыми турецкими.

Мощная волна «сельджукского» влияния в XIII—XIV вв. коснулась и деревянного зодчества Поволжья, породив татарский восьмигранный минарет, форма которого оказалась благоприятной и для примененного строительного материала. Тип мечети с минаретом на крыше, повсеместно распространенный в татарском зодчестве, у других народов встречается лишь как исключение.

Архитектура деревянных мечетей отражала прежде всего вековые традиции местного зодчества. Срубные одно-двухэтажные здания перекрывались высокой двухскатной крышей, а минарет конструктивно крепился к стропилам и балкам перекрытия. Планировка их строилась по стандартной схеме: сени—вестибюль—алтарная часть. Из сеней шел ход в складской подклеть и лестница на чердак, где по специальной дощатой дорожке можно было пройти к минарету. На верхнюю площадку вела винтовая лестница. Большинство таких мечетей возводились в сельских районах, в городах они заменялись на более современные в стилевом отношении. Во многих местах мечети имели весьма скромные размеры и стандартную планировку, по мере увеличения числа махалли за счет пристройки вестибюля с северной стороны ее расширяли. Необжитые стены мечети окрашивались охрой, членились соответственно внутренней планировке дощатыми лопатками, окрашенными под руст в белый или синий цвет. Фронтоны здания и стержень минарета выкрашивались ультрамарином, контрастировали с белыми фризами и зелеными карнизами. Полукруглое фронтонное окно, декорированное нашивными плашками под клинчатую арку, было раскрашено в белый и зеленый цвета. Такая окраска стала встречаться во второй половине XIX и в начале XX в.

В городах русские архитекторы, выполняющие проекты монументальных зданий по заказам мусульманских общин в XVIII — начале XX в., создавали образцы синтеза местных традиций с господствовавшими стилевыми направлениями российской архитектуры. На строительство мечетей был распространен указ от 13 декабря 1817 г. «Об устройстве деревень и церковных зданий». С вступлением в силу этого указа архитектура татарских мечетей России, не подвергавшаяся каким-либо стилевым ограничениям, была введена в рамки «образцового» строительства. В 1831 г. был разработан образцовый проект и разослан на места. Чертежи мечетей — творческое искание архитекторов строительных контор. В селах Нижегородской, Пермской, Симбирской губерний, Башкирии были построены мечети по этим проектам (136, 137, 147, дд. 3038, 3031, 155, дд. 163, 1729).

На некоторых образцовых проектах мечети представляют собой весьма необычное по внешнему виду сооружение. Главный объем здания в виде правильной восьмигранной призмы имел три входа с западной, восточной и северной сторон. Последний имел отдельные теплые сени, в которых располагались служебные помещения и лестница на минарет. С южного фасада находился михраб. В центре пирамидальной пологой восьмикратной крыши размещался приземистый восьмигранный с купольным завершением минарет, внешняя галерея которого располагалась непосредственно на крыше здания. Вся эта композиция увенчана массивным «яблоком» с полумесяцем (см. рис. архитектора Якобсона)

Как известно, ислам нашел свою особую форму оповещения верующих о времени намаза (салят): если у христиан о начале церковной службы извещает колокольный звон, то у мусульман в час молитвы раздается пение муэдзина с балкончика минарета. Стихи азана «Аллах велик! Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха. Свидетельствую, что Мухаммад — посланник Аллаха. Вставайте на молитву, идите к спасению. Молитва полезней сна». Последняя фраза произносится только перед утренним намазом. Стихи повторяются по несколько раз и заканчиваются словами «Аллах велик! Нет бога, кроме Аллаха». Новые мечети строятся с минаретом без внутренней лесенки, ее заменяет проводка от динамика к магнитофону, в который вставлена кассета с записью азана. В былые времена строительство лесенки внутри минарета считалось особым искусством.

Архитектурный облик татарских деревень определялся историческими и социальными особенностями развития татарской нации на протяжении второй половины XVI до начала XX века. В деревню в известном отношении были перенесены высокоразвитые традиции городской культуры, центры ремесла, торговли, просветительной деятельности. Деревня была не только поселением крестьян, но и местом, где жили и работали ремесленники, богатые купцы, духовенство. В таких деревнях интенсивнее шло промышленное, торговое и культурное строительство. Обычным было строительство в татарских деревнях местной мечети, дома мулл и при них начальных сельских школ-мектебе. Самые древние из сохранившихся памятников татарской сельской архитектуры — деревянные дома и мечети конца XVIII в. имели раскрашенные белой краской детали (карнизы, наличники, пилястры). Во второй половине XIX в. «белый стиль» сменяется яркой полихромией, широкое распространение получает система полосатой раскраски обшитых тесом поверхностей, которая прежде всего отличала татарские строения от внешнего облика русского и угро-финского народного деревянного зодчества, в декоре которого первостепенную роль играет резьба по дереву.

Деревянные мечети, как правило, обшивались тесом. Украшенные декоративной «полосатой» полихромной росписью здания с высоким минаретом, выходящим из центра двухскатной крыши. Тип такой деревянной мечети сложился в архитектуре эпохи Казанского ханства и воспроизводился в строительной практике последующих столетий. Минареты мечетей обычно раскрашивались в белый и зеленый цвет, фасады имели чередующуюся полосатую раскраску (голубым и зеленым, зеленым и желтым цветом). Декоративное убранство интерьера составляли ковры и печи с цветными изразцами, проникшие из русской художественной культуры, а также деревянная культовая мебель — точенные из дерева мимбары.

В ряде сел в наши дни сохранились постройки мечетей конца XIX в. Небольшие, компактные объемы зданий с пятью окнами по длинной стороне представляли собой деревянный сруб без тесовой обшивки, зато тесом был тщательно обшит минарет, представляющий собой вместе со стройным серебристым шатром изящную двухступенчатую башенку. Встречались продолговатые объемы зданий из трех прилегающих друг к другу срубов. Торжественная анфилада из восьми окон — по западной и восточной продольным сторонам мечети — украшена резными наличниками. Сильно выступающий над основным объемом здания навес крутой крыши предохранял деревянные стены от осадков и от прямого действия солнечных лучей, придавал всему архитектурному облику сооружения пластичность и усиливал игру светотеней. Выделялся красотой высокий над северным крыльцом — приделом минарет. Он состоит из высокого восьмерика, завершающегося фигурным профилированным карнизом с балюстрадой вокруг обходной площадки и поднимающегося над этой резной чашей хрупкого четверика. Всю композицию увенчивает стройный шатер с острым шпилем.

Мемориально-надгробные сооружения

Наряду с мечетями широкое развитие получили относящиеся к архитектурному строительству мемориально-надгробные сооружения, которым отводилась значительная роль и которые имели свое историческое продолжение в последующие этапы развития культуры и искусства в Среднем Поволжье. Наиболее простейший из распространенных типов надгробных сооружений — вертикально поставленная, врытая в землю каменная плита прямоугольного очертания с резной орнаментально-каллиграфической узорной надписью над поверхностью. В Булгаре в этот период существовала крупная мастерская по производству надгробий. Ее изделия сооружались почти на всей обширной территории Булгарского государства. Эти памятники как особый феномен художественной культуры, возникший на основе синтеза архитектуры, резьбы по камню и каллиграфии, можно рассматривать как достижение в области зодчества, разрешение декоративны элементов на плоскости (арки различных очертаний, варианты скульптурных рельефов, орнаментально-каллиграфического узора) и влияние мусульманства в системе пропаганды на народы этого региона.

По описаниям татарского ученого прошлого века Каюма Насыра, в Чебоксарском уезде есть село Джамаш, раньше оно было мусульманским и называлось Селом Казаков. В 1700 г. первые поселенцы — казаки разъехались и на их место пришел чуваш Джамаш. Его род разросся, и село стало чувашским. В Джамаше была хорошая мечеть, ее затем перенесли в деревню Кукеш (Кугушево), которая продолжала стоять вплоть до 1873 г. На кладбище Джамаша долгое время сохранялись несколько надписанных камней. Надписи сделаны в 1693 и 1727 г., выполнены они выемчатой резьбой (107).

По его же сведениям, в деревне Шигали живут чуваши крещенные и некрещенные. Деревня расположена вблизи Мамадыша в Цивильском уезде. Раньше в XVI в. она целиком была мусульманской, точнее в ней проживали чуваши мусульманского вероисповедания. На кладбище Шигали стоят два-три камня, надписи на которых трудно прочесть. Остаточные тексты позволяют говорить, что они были установлены в XVI и XVIII вв. На одном из камней выбиты следующие слова: «В тысяча сто тридцатом году (1713) сын Бикбулата хаджи Мирза покинул этот мир». На другом камне сохранилась выполненная изящным шрифтом надпись: «В году девятьсот пятидесятом сын хаджи Шиш погиб на войне с неверными». Камень был поставлен давно, еще до взятия в 1552 г. Казани. Надгробия принадлежали людям из сословия богачей или духовной знати. Об этом говорит красота отделки и совершенство письма. В Цивильском уезде в деревне Кугушево (Кукеш) на местном кладбище есть камень, в точности повторяющий камень с кладбища Шигали. Надпись на этом камне выполнена выпуклым шрифтом и гласит: «В году девятьсот пятидесятом (1553) сын Шумбак би Джаберхан», остальная часть надписи скрыта под землей (107).

В наши дни надгробные памятники прошлых лет сохранились в Батыревском районе в селе Тойси, у деревни Яншихово, в Комсомольском районе на территории кирпичного завода села Новочелны-Сюрбеево, в Урмарском районе у сел Ковали и Старые Шигали. В деревне Ново Буяново Шемуршинского района на юго-западной окраине находится мусульманское кладбище. С начала XX в. проводилось несколько полевых экспедиций по изучению надгробий так называемого «Мишер масаре» кладбища. В 1908 г. некий Г. Коколь дал такое описание: «Около деревни Ново Буяново есть старое кладбище. Тут есть два: столба, они оба из белого камня. Высота одного — 2 аршина, ширина 3/4 аршина, на нем есть надпись. На другом надписи нет. Застал молящихся на коленях татар из Шы-гырдан. Они говорят, что тут погребены благочестивые мусульмане — воины со времен Казанского царства» (169, д. 168).

Затем последовали экспедиции в 1929 г. и 1935 г. Для прочтения надписи был приглашен приезжий мулла, который отчетливо прочитал дату 1108 и имя покойника «Пинчура». Но наиболее весомый вклад по изучению надгробий в деревне Ново Буяново принадлежит казанскому эпиграфическому отряду археологической экспедиции, возглавляемой Г. В. Юсуповым в 1961 г. По его описанию, камень остроконечный, с вырезанной надписью и орнаментальным узором. Размер камня высота— 140 см., ширина 54 см., толщина 35 см. В верхней части камень обломлен, в одном месте следы пиления. Надпись на камне: «Тысяча сто восьмой было, Тинчуры сын Бикчура из мира ушел. Бикбу-лат Мурза»

( В 1949 г. это место и надгробия постановлением Совмина ЧАССР взяты под охрану.)

Идейные течения в исламе

Ислам, как и любая другая религия, на протяжении всей своей истории испытывал внутреннюю борьбу, в результате которой появились два основных течения — суннизм и шиизм. В Среднем Поволжье приверженцы ислама в основном являются сторонниками суннизма. Социально-политические интересы определенных кругов и общественные перепады порождали мистико-аске-тические течения типа суфизма, мюридизма. Широкое распространение среди татар Казанской губернии в начале XX в. имел суфизм. Идеология этого движения в Среднее Поволжье проникла через мусульман Турции, Средней Азии и имела геополитические цели. Проникновение суфизма связывают также с налаживанием торговых отношений между странами. Основой суфизма являются и социальные установки — осуждение богатства и пропаганда культа бедности, а также восхваление Аллаха. В отличие от ортодоксального ислама суфизм предлагал постижение Аллаха без посредничества официального духовенства под руководством святых шейхов и ишанов.

Другим направлением, имеющим место среди приверженцев ислама Поволжских губерний, был мюридизм, который существовал в форме ишанизма. Во главе духовного управления стали ишаны. Влияние этих авторитетных людей охватило в конце XIX и начале XX в. большое число татар, проживавших от Перми до Астрахани, от Уфы и Оренбурга до Омска и Иркутска. В этих регионах во всех городах и крупных населенных пунктах были ишаны. Возникали целые династии ишанов: Ваисовых (отец Вагави и сыновья Гайнан и Газизджан), Расулевых (отец Зайнулла и сыновья Габдрахман и Кадыр). В основе мюридизма или ишанизма лежит идея постижения Аллаха под руководством «святых» шейхов и ишанов (66).

В первое десятилетие XX в. среди мусульман Среднего Поволжья заметное влияние получило учение о «единстве» и «братстве» всех мусульман, в основе которого лежат идеи религиозно-политических направлений, как панисламизм, пантюркизм и пантуранизм. Внедрением идеологий этих направлений занималась созданная организация «Иттфаки муслимин» (Союз мусульман). В программу этой организации включалось: сохранение мусульманского духовного управления во главе с Верховным муфтием, создание Мусульманского комитета («Мэхкэмэи исламия») как высшего законодательного органа мусульман. В его компетенцию должно было входить: регламентация прав Верховного муфтия, заведование вакуфным имуществом, забота об его увеличении, утверждение имамов, мударрисов, мугаллимов, муэдзинов. Этот орган должен был образовывать на местах нижестоящие инстанции, губернские, уездные меджлисы, во главе которых должен был стоять представитель духовенства. Программа комитета была направлена на создание «культурно-национальной» и «религиозно-национальной» автономии российских панисламистов-пантуранистов, на использование создавшихся условий для создания мусульманского государства с тем, чтобы включить его в «конституционную монархию» турецкого султана-халифа. Комитетом были созваны несколько съездов своих сторонников, которые открывались молитвами Аллаху и приветствиями турецкому султану — «халифу мусульман всего мира» (56, 66).

По архивным источникам трудно проследить, имели ли место эти течения среди рядовых верующих мусульман действующих махалля на территории чувашских уездов. Можно лишь предположить, что духовное руководство мусульманских приходов Цивильского, Чебоксарского, Ядринского и Буинского уездов не стояло в стороне от идейно-политических процессов, происходящих в исламе. Об этом свидетельствуют события начавшиеся в результате социально-политических, экономических и религиозных перемен после 1917 г.

Основные этапы эволюции ислама в Чувашии в советский и пореформенный период

Ислам в Чувашии в 20—30 годы

С первых лет существования Советской власти и до середины 20 годов основной акцент государственной политики и пропаганды был направлен на разоблачение классовой сущности ислама. Особое внимание уделялось развитию национальных культур народов, исповедующих мусульманство, свободных от влияния идеологии панисламизма и пантюркизма. Результатом этого стало то, что рядовое духовенство было готово признать Советскую власть. Многие современные исследователи, а также мусульманское духовенство считают, что в первые послереволюционные годы богослужения в мусульманских храмах не ограничивались и не запрещались Советской властью (9, 13, 66).Советское государство в эти годы исходило из того, что вопрос об отношении к исламу в регионах его распространения был прежде всего вопросом политическим, от решения которого зависели во многом прочность завоеваний революции и отношение к ней трудящихся масс. С учетом этого предписывалось в районах распространения ислама проявлять большую осторожность в борьбе с религиозными проявлениями. Считалось, что против них нужно бороться не прямым отрицанием религии, а путем распространения грамоты, открытия школ, клубов, читален, распространения познаний по истории земли и человека (см. 56).

Первым государственным актом стала публикация Воззвание Совета Народных Комиссаров «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока». Согласно этому документу правительство объявило верования и обычаи мусульман России, их национальные и культурные учреждения свободными и неприкосновенными. В декабре 1917 г. было принято решение о выдаче Краевому мусульманскому съезду «Священного Корана Османа» из Государственной публичной библиотеки (9, 64, 56, 66).

По-разному были восприняты первые шаги Советской власти в решении национальных и религиозных вопросов. Так, в Казанской губернии в 1917 году создаются комитеты мусульман, Центральное бюро мусульман, Милли шуро (национальный совет), Харби шуро (военный совет). Распространялась идея создания «Волжско-Уральских штатов» (Идел-Урал-Штаты). Центральное бюро мусульман в 1917 г. собирало неоднократно съезды, в которых принимало участие до 300 мулл и ишанов во главе с муфтием Г. Баруди. Во главе мусульманских общин, как правило, были состоятельные люди, лишенные многих привилегий. Они стали противниками новой власти. Оренбургское духовное управление 18 апреля 1918 г. выпустило воззвание, в котором отстаивалась идея национального управления — Милли идарэ (9, 66).

Следующим актом Советской власти стало принятие Конституции РСФСР V съездом Советов в 1918 г., в законодательном порядке оформившая основные принципы национальной и религиозной политики. С февраля 1918г. при Народном комиссариате по делам национальностей начал функционировать Комиссариат по делам мусульман внутренней России. В губерниях были созданы местные мусульманские комиссариаты. Мусульманское духовенство распоряжалось вакуфными землями и имуществом, поступлениями от закята. В руках мусульманского духовенства находились шариатские суды, через которые разрешались гражданские и прочие конфликты, под их влиянием находились сельские общины (джамаат). Начавшийся голод в Поволжье и опубликование «Декрета об изъятии церковных ценностей» никак не отразились на имуществе мечетей Чувашии, которые, кроме пяти стен, керосиновых ламп, нескольких ковров из сукна и холста, ничего больше не имели.

В начале 20-х годов было пересмотрено решение о некоторых вакуфных землях и возвращении их религиозным организациям, а также легализации конфессиональных школ. Вакуфные земли, сады, пахотные участки, расположенные в черте городов, сел были возвращены мечетям и медресе. Предусматривалось, что средства, выручаемые от использования этих земель, полностью должны поступить на содержание служителей культа и обслуживающего персонала, учащихся, на подготовку мулл, уплату государственных налогов. Все конфессиональные школы содержались за счет вакуфов. По-разному восприняли эти решения представители мусульманского духовенства. Так, в Батыревском уезде Шихирдановской волости в 1924 г. в результате постановления ВИК «Об отчуждении у татарских мулл лишней земли» муллы стали вести агитацию, чтобы верующие пошли в сельсовет с требованием отмены этого решения (169, д. 27).

Для взаимодействия Советской власти с религиозными организациями было принято решение о их регистрации в государственных органах. В июне 1923 г. на территории Чувашской автономной области в НКЮ и НКВД было зарегистрировано 42 мусульманских общества и 590 представителей духовенства, которые и взяли ответственность содержать на свои средства мечеть. В Цивильском уезде татарские населенные пункты с действующими мечетями были перечислены в Татарию. В списке зарегистрированных мусульманских общин фигурируют 4 мечети деревни Белая Воложка (Киксары). Эта деревня чувашская, расположена на Территории Яльчикского района, и татарское население там никогда не проживало, а жители деревни относят себя к православному вероисповеданию. Возможно, в список попала деревня Белая Воложка, находящая на территории Татарии. В отчетах о количестве мечетей в Чувашии на протяжении 20—30 гг. упоминается цифра 38:

Батыревский р-н

Долгий Остров — 2 мечети духовенство — 29 человек

Кзыл-Чишма — 2—26

Новые Чепкасы — 1— 10

Полевые Бикшики — 3—45

Татарские Сугуты — 2—25

Татарские Тимяши — 2—11

Шыгырданы — 8—95

Комсомольский р-н

Татарские Шуруты — 1—12

Токаево — 1—17

Урмаево — 3 —60

Чичканы— 1—19

Татарские Альбусь-Сюрбеево— 1—14

Шемуршинский р-н

Асаново — 1—6

Байдеряково — 1—25

Трехбалтаево — 2—21

Яльчикский р-н

Ишмуразино-Суринск — 2—15

Белая Воложка — 4—60

Новые Бикшики — 3—45

Козловский р-н

Альменево— 1—10

Янгильдино — 3—45

(158, дд 314, 316, 159, д. 713).

В татарских селениях соборные мечети, малые квартальные обслуживало пять-шесть духовных лиц: мулла, кадий, два члена шарсуда, два будуна (псаломщик). Мечети владели 25-30 десятинами земли, большинство этой земли сдавалось в аренду. В руках мусульманского духовенства находилось просвещение: мектебе и медресе. Духовенство представляло собой наиболее грамотную часть населения. В подавляющем большинстве в сельских населенных пунктах не было пока других, кроме мечети, общественных помещений, где бы могли собраться мужчины. Поэтому мечети оставались центром общественных собраний. В мечетях составлялись списки домохозяев, проводился подворный опрос, распределялись сельскохозяйственная техника, инвентарь, семена, выделяемые государством. Известны случаи, когда после богослужений в мечети избирались делегаты в сельский совет. В последующие годы центром этих мероприятий стали светские школы (164, дд. 95, 220, 165, дд. 12, 48, 533, 533а, 167, дд. 1, 7, 8).

На территории России в 1923 г. было создано Центрально-российское мусульманское управление во главе с Султаном Галиевым, а также Совет духовников (Голэма шурасы), созданный при Оренбургском духовном управлении, которые проводили съезды духовенства Среднего Поволжья, Кавказа, Крыма, Казахстана, Сибири с целью объединения мусульман. В 1925 г. к духовному правлению Внутренней России и Сибири присоединились Среднеазиатские религиозные общины мусульман, количество общин возросло до 10 тысяч, мухтасибатов — до 1200, увеличился и денежный объем пожертвований в пользу мечетей. Духовным управлением и всем духовенством мусульман в 20-30-е годы руководил Риза Фахрутдинов, один из авторитетнейших в татарских духовных кругах. На Всероссийском съезде мусульманского духовенства, открывшемся 25 октября 1926 г. в Уфе, было заявлено: «Съезд выражает от имени всех мусульман благодарность и преданность Советской власти, защитнице угнетенных народов Востока, и обещает поддерживать Советскую власть в ее мероприятиях по укреплению завоеваний революции» (56, 66).

В государственном архиве Чувашии сохранились дела с анкетами священнослужителей (мулл), в которых на вопрос «Ваше отношение к Советской власти», все заполнившие анкеты ответили» Сочувственное (158, д. 151).

К 1929 г. ситуация в стране резко изменилась под воздействием двух различных подходов к новой экономической политике, к формам проведения коллективизации. Возобладали сторонники «жесткой» линии административно-командного управления страной, что проявилось в отношении к религии, церкви и верующим. На место была направлена директива за подписью Л. М. Кагановича, в которой религиозные организации объявлялись силой, противостоящей Советской власти и использующей свое влияние на массы для ее дискредитации. Данная директива была принята как команда к широкому применению репрессивных мер по отношению к руководителям религиозных организаций и к закрытию храмов на основании административных решений. В целом эти меры не затронули на территории Чувашии мусульманские общины: по данным на 1 января 1930 — 1933 гг. их действовало 31 из 38, священнослужители 307 человек. В селе Шыгырданы в 1929 г. было принято решение о строительстве девятой мечети, был заготовлен материал (765, д. 533 а). В эти годы в острой борьбе с исламскими служителями культа проходило становление светской школы в татарских селах, поэтому многие мусульмане препятствовали обучению своих детей в новых школах. Продолжали действовать религиозные школы, которые действовали при многих мечетях. Легально функционировали мусульманские учебные заведения — низшие (мектебе) и средние (медресе), местным органам давались директивы не препятствовать их деятельности.

Исследования, проведенные в Волжско-Камском крае в начале 1933 г. под руководством Маторина Н., охватившие и Чувашию, показали, что остается существенное влияние ислама на социальную ориентацию, на нравственные нормы и поведение населения татарских сел. Нравственные нормы ислама, столетиями внедрявшие в сознание верующих идею покорности Аллаху как основу их поведения, так или иначе сказываются на образе жизни людей, исповедующих ислам. Безоговорочное выполнение предписаний мусульманского образа жизни контролировалось, помимо мусульманского духовенства, специальными людьми — раисами, обеспечивающими совершение пяти ежедневных молитв и соблюдение поста ураза. Ограниченность социальных связей, почти всеобщая неграмотность, отсутствие средств коммуникации и массовой информации приводило к тому, что для мусульманина мечеть являлась центром всей его духовной жизни (97, 169, д. 280,).

Начиная с 1934—1935 гг., наряду с сообщениями, подобно этому: «В Шихирдановском районе муллы в 1935 г. состоят в колхозах, права голоса не лишены и в рядах колхозников ведут религиозную работу» стали появляться и такие: «Ряд мулл служат без предварительной регистрации», «Среди татарского населения в деревне Ишмурзино-Суринск зажиточные и религиозные личности в количестве 15—20 человек и председателя совета Танеева выражают недовольство Чувашреспубликой и открыто ведут агитацию перехода в Татарскую республику». В середине 30-х и начале 40-х годов это стало одной из причин перехода к активному закрытию религиозных объединений. На протяжении этого времени последовала организация собраний избирателей по месту действующих мечетей (169, дд. 27, 48).

Вот несколько примеров таких собраний, в татарских селах Батыревского, Комсомольского, Яльчикского районов проводимых по принятию решений о закрытии действующих мусульманских приходов и мечетей:

«В деревне Кзыл Чишме Батыревского района собрание 1-го прихода состоялось в 1939 г., было решено: мечеть подлежит закрытию и передаче под нужды сельского Совета. В собрании участвовало из 279 избирателей 157 человек».

«На сельском сходе в Чиганарах Комсомольского района в 1939 г., на котором из 284 избирателей присутствовало 162 человека, было принято решение: здание мечети, пустующее с 1938 г., передать на нужды сельского Совета, а общину распустить».

«В Ишмуразино-Суринске Яльчикского района в 1934 г. действовали две мечети. По решению собрания в декабре этого года мечеть второго прихода была закрыта, и все население деревни было переведено в состав первого прихода. На собрании в 1940 г. из 440 избирателей деревни присутствовало 293, из них 291 человек проголосовал за закрытие первого прихода».

«В 1940 г. на сельском собрании решался вопрос о закрытии мечети в Токаево Комсомольского района. Из 287 избирателей присутствовало 183. Члены религиозного совета: Азазов Г., Вахитов К., Мифтахудинов Ш., Файхуллин И., Мухутдинов Ф. поддержали решение о ликвидации прихода и передаче здания мечети в распоряжение сельского Совета».

«В протоколе собрания второго прихода Полевых Бикших Батыревского района от 3 марта 1940 г. сообщается о ходатайстве общего собрания граждан по закрытию мечети. В информации И. Т. Ярханова отмечается, что мечеть бездействует с 1938 г, текущий ремонт не произведен. На ремонт необходимо 5700 руб., охраны нет, служителей культа 5 человек, приход объединяет 112 дворов. На собрании из 191 избирателя участвовало 179, за закрытие проголосовали 175 избирателей. На собрании также выступили бывшие метевели (члены совета мечети) Хамдеев С., Вахитов Л., Сувханукулов С., Исханов Н. с заявлением, что религиозное объединение второго прихода распалось в 1937г. «(159, дд. 713, 714,1139,1140, 1142).

Таким образом, к концу 1940 г. большинство молитвенных домов мусульман было закрыто, действующими мечетями оставались единицы, татарское население Чувашии все обряды стало выполнять на дому. По архивным материалам нет возможности установить количество привлеченных к репрессивным мерам, из среды мусульманского духовенства на территории Чувашии тем более об их расстреле во второй половине 30-х и начале 40-х годов.

В списках, публикуемых на страницах «Советской Чувашии» в наши дни о реабилитации незаконно репрессированных жителей Чувашской Республики, есть лица татарской национальности без указания социальной принадлежности. Некоторые жители татарских деревень и сел Батыревского и Комсомольского районов в беседах заявляют об аресте и высылке мулл.

Ислам в Чувашии в 40-80-е годы

Игнорирование советских законов о религии, собрания жителей по закрытию мечетей, незаконные репрессии в отношении священнослужителей привели к прекращению жизнедеятельности всех мусульманских общин на территории Чувашии в 1941-1942 гг. По данным этих годов мусульманство было распространено в пяти районах: в 5 селениях Комсомольского района, в 2 селениях Козловского района, в 2 селениях Шемуршинского района, в 8 селениях Чкаловского района и 2 селениях Яльчикского района, всего в 19 населенных пунктах. Из сведений Уполномоченного Совета по делам религии и церкви при Совете Министров ЧАССР (институт уполномоченных по делам религии и церкви утвержден в 1943 г.) за 1944 г. в Чкалове (Шыгырданы) из 9 действующих мечетей не осталось ни одной, все они переоборудованы под разные общественные здания; в Татарских Сугутах из 3-х мечетей, одна разобрана и передана в с. Той-си, другая сломана, материал был использован на строительство хозяйственных объектов, осталось одно здание мечети, которое имеет прежний вид и ни под какие нужды не занято, в Н. Бикшиках из 3-х мечетей одна передана под клуб, две другие под школу; в Кызыл-Чишме мечеть передана под школу; в Чепкасах мечеть используется под клуб; в Татарских Тимяшах в здании мечети действует школа; в Долгом Острове в обеих мечетях расположены школы (165 дд. 533, 533а, 169, дд. 2, 12, 14).

Можно согласиться с современными мнениями, что разрушение, изъятие и использование не по прямому назначению многочисленных мечетей в 30—40-е гг. нанесли ущерб не только религиозным организациям, но и национальной культуре народов, исповедующих ислам. Однако, несмотря на все сложности этого периода, мусульмане в трудные годы Великой Отечественной войне остались верны своей Родине и делили радости и горе вместе со всем народом. В эти годы в городах и селах страны оживилась религиозная жизнь, открывались новые мечети, создавались религиозные объединения.

В 1943 г. состоялся I съезд мусульман Средней Азии и Казахстана, на котором было решено создать Духовное управление мусульман региона. В 1944 г. в городе Буйнаксе Дагестанской АССР произошло собрание верующих мусульман Дагестана и Северного Кавказа, на котором присутствовали также делегаты из Уфы и Ташкента. Решением собрания было образовано Духовное управление мусульман Северного Кавказа и Дагестана. С созданием в эти же годы в Баку Духовного управления мусульман Закавказья произошло распределение сфер влияния на всей территории Советского Союза между четырьмя централизованными мусульманскими организациями. Самая большая по территории часть страны была в ведении Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири в Уфе, а на местах создавались мухатсибаты.

В 1944 г. особым правительственным актом религиозным организациям было предоставлено право с разрешения государственных органов строить, арендовать или покупать необходимые для их нужд помещения, иметь специальные духовные школы, готовящие кадры священнослужителей, издавать религиозную литературу, в том числе и мусульманскую: Коран, журналы. Принятые меры в годы войны оживили церковную жизнь и обеспечили некоторую стабилизацию религиозной ситуации. В Чувашии в феврале 1945 г. вновь была зарегистрирована и приступила к деятельности мусульманская община в селе Чкаловском (Шыгырданы) в здании сохранившейся мечети седьмого прихода (162, д. 2).

Однако из-за противодействий местных властей с 1946 г. открытию и регистрации новых мечетей многие из мусульман были лишены возможности нормально отправлять свои религиозные обряды, включая пятничные, праздничные и ежедневные моления. В результате почти в каждом из татарских сельских поселений Чувашии образовались местные мечети и молитвенные дома, замаскированные под общественные здания. Этими мечетями-молельнями руководили мало или односторонне обученные муллы. Так, по сообщениям 1946 г., существовали незарегистрированные группы верующих мусульман в Чкаловском районе: в Татарских Сугутах, Кзыл-Чишме мулла Хамидуллин проводил молитвенные собрания. Также отмечается проведение молитвенных собраний в Полевых Бикшиках, Татарских Шурутах (168, дд. 2, 3, 6, 8).

В 1946 г. уполномоченному по делам религии и церкви при Совете Министров ЧАССР поступило 11 заявлений от верующих мусульман с просьбой открыть приходы. В списке верующих, желающих оформить общины, колхозники, рабочие (все лица пожилого возраста). В 1948 г. в Казанском мухтасибате действовало 33 мечети, в Московском мухтасибате 8 мечетей, в их число входила и одна мечеть села Чкаловское (Шыгырданы) из Чувашии. В последующие годы до создания Духовного управления мусульман Чувашии (1994 г. ) мусульманские приходы подчинялись Зеленодольскому мухтасибату. Оживление деятельности мусульман было списано на районные и сельские партийные и советские организации и их работников. Им вменялось, что они на мусульманское движение смотрят безразлично, никакую работу по разоблачению реакционной сущности ислама не проводят, слабо организована лекционная пропаганда, а также плохо внедряются в быт советские обряды. На протяжении 1946—1950 гг. из вышестоящих партийных организаций на места шли указания о наблюдении за проведением праздников мусульманства ураза-байрам в районах проживания верующих мусульман-татар Чувашии (167, дд. 12,1 5, 16, 168, д. 10).

В 1955 — 1956 гг. вновь участились подачи заявлений об официальном признании и регистрации мусульманских групп в деревне Татарские Сугуты. Всего поступило заявлений из Чкаловского района от 5 групп, Комсомольского — от 4 групп, Шемуршинского — от 1 группы. В результате в 1956 г. было принято решение о регистрации общины мусульман в деревне Трехбалтаево, здание мечети постройки 1908 г. имело прежний вид, нуждалось в ремонте, усилием прихожан в этом же году был произведен ремонт и в мечети стали проводить молитвенные собрания (169, д. 11).

В какой-то мере нормальное развитие церковной жизни в конце 50-х — начале 60-х годов было омрачено известными волюнтаристскими действиями, в результате которых произошло значительное сокращение мечетей, религиозных объединений и учреждений в стране. В Чувашии фактически закрывать было нечего: продолжали официально действовать две мечети, но в связи с запретом на деятельность духовенства за пределами своей общины для совершения соответствующих обрядов стали приглашаться люди со стороны или преклонного возраста, зачастую в ряде сельских населенных пунктов мест проживания верующих татар совершать обряды было некому. Так же, как и в районах Поволжья, Урала и других местах традиционного распространения ислама, в Чувашии стали действовать в 60—80-е гг. так называемые «параллельные мечети». Их было несколько десятков, в том числе и в городах Канаш, Чебоксары, Шумерля. По сути это устройство небольшой мечети в жилом доме. В 1965 г. на уровне правительства страны был принят ряд мер, направленных на совершенствование правовых норм в области религиозных организаций, способствующих утверждению прав верующих и служителей культа. В результате этих мер в стране мусульманские общины, многочисленные по составу, имели право открывать мечети гласно и доступно. Однако в целом на местах в эти годы ситуация не изменилась: по-прежнему религиозные организации не обладали статусом юридического лица, их деятельность регламентировалась многочисленными инструкциями, постановлениями, которые были направлены на отчуждение их от общества.

В 60-е годы начинают набирать силу социологические исследования, способствующие выявлению религиозной ситуации. Они показывают, что уровень религиозности в среднем стал составлять 20-25 %, в сельской местности выше, чем в городской. Однако методика проведения социологических исследований была несовершенна, многие проблемы социально-экономических отношений, уровня жизни, национальных особенностей не учитывались. В официальной статистике утвердились такие цифры социологических исследований: в среднем по стране неверующие составляют 80 %, верующие — 8-10 %, остальные — колеблющиеся. От этих цифр отталкивались и социологи на местах, завышая или понижая в ту или иную сторону на 3—5%. В те годы, чтобы не испортить общую картину, отказывали религиозным организациям в регистрации религиозных объединений.

Такие исследования проводились и в Чувашии под руководством Кудряшова Г. Е. В его книге «Динамика полисинкритической религиозности» в перечне основных материалов конкретно-социологических исследований Чувашского опорного пункта Института научного атеизма АОН при ЦК КПСС упоминаются материалы конкретно-социологических исследований (КСИ) о состоянии и характере обыденной религиозности верующих — мусульман Батыревского района ЧАССР в 1968—1969 гг. Однако анализ данных, полученных в результате опроса верующих мусульман, в работе этого автора отсутствует. Результаты опросов татарского населения Чувашии по отношению к религии становились достоянием справок Чувашского обкома КПСС, на основе которых для руководства разрабатывались указания и постановления по преодолению религиозных предрассудков в сознании трудящихся масс.

Ислам в Чувашии в 90-е годы

На современном этапе отличительной чертой в государственно-церковных отношениях стало то, что люди поняли взаимосвязь всех сторон жизни нашего общества невозможность реформировать в нем что-то одно, не изменяя всего что нельзя достигнуть цивилизованного по современным меркам состояния жизни без достижения нормального уровня образа жизни. Один из элементов этого образа жизни — реальное воплощение законов об отделении религии и церкви от государства, отсутствие какой-либо дискриминации по признаку принадлежности или непринадлежности к религии.

Первым шагом к воплощению законов о свободе совести явилось резкое изменение политики государства в 1988—1996 гг. в отношении религии. Слишком велик был разрыв между ожиданиями, которые связывались с социализмом и его реальностью. Возникает потребность найти какие-то новые идеологические подпорки. Религия была единственной легальной организацией с неофициальной и более того — противоположной официальной идеологией. В этой ситуации движение к религии Становится совершенно естественным так же, как до революции естественным было движение к атеизму. Происходящий в нашей стране процесс коренного обновления общества был с пониманием и полной поддержкой встречен мусульманским духовенством и подавляющей частью мусульман. Потребность в обновлении особо остро ощущается на фоне пережитых нашим обществом лет, когда сильно пострадали все конфессии, в том числе мусульмане и их религиозные центры и объединения.

В результате правительственных мер, в частности принятия 1 октября 1990г. закона «О свободе совести религиозных организаций» в Чувашии, по данным уполномоченного Совета по делам религий по Чувашской АССР на октябрь этого года, мусульманские религиозные организации были зарегистрированы: Трехболтаево (Шемуршинский) — 1955 г., с. Чкаловское (Батыревский) первый приход в 1946, второй — в 1989 г., Полевые Бикшики (Батыревский) — 1989 г. строится мечеть, Долгий Остров (Батыревский) 1990 г. (нет здания), Татарские Сугуты — 1990 г. (нет здания), Кызыл-Камыш 1990 г. (нет здания), Урмаево (Комсомольский) 1989 строится мечеть, Токаево 1989 г. нет здания, Ишмуразин-Суринск (Яльчикский) — 1990 г. нет здания, г. Канаш 1988 — строится здание мечети.

К началу 1994 г. ислам в Чувашии набрал силу: действующих приходов стало 24, многие из них возве-ли новые здания мечетей и ещё несколько находились на стадии строительства (Буинск, Шумерля, Шыгырданы). Так, в 1993 г. в Канаше была открыта мусульманская мечеть, в прошлые времена здесь никогда ее не было. Поднявшийся в южной части города минарет с серебристым полумесяцем на остро-конечном шпиле знаменует начало жизни мусульманской общины, десятилетиями добивавшейся права иметь собственное культовое здание. В 1990 г. городские власти выделили под строительство земельный участок. Канашский имам Фатых Хазрат и другие руководители общины обратились к жителям Канаша с призывом собрать средства на возведение мечети. На этот призыв откликнулись не только верующие мусульмане, но и коллективы вагоноремонтного завода, электропогрузчиков, производственное объединение «Лакокраски». Мечеть была возведена строителями СМП-541 и стала по своим архитектурным достоинствам украшением города: стены мечети декорированы затейливым узором из красного и белого кирпича. На открытии мечети присутствовали представители мусульманского духовенства из соседних республик и областей.

В мае 1994 г. было основано первое на территории Чувашии Духовное управление мусульман Чувашской Республики под каноническим управлением ЦДУМ. Управление возглавляет совет (президиум) из 7 человек: председатель — муфтий А. Крганов, два мухтасиба (Урмаево и Трехбалтаево), 3 имама мечетей Канаша, Буинска и Шыгырдан и полномочный представитель советник регионального муфтия Мухитов Феим Алимзянович. Муфтиат разделен на 2 округа: первый округ возглавляет имам-мухтасиб из Урмаева (мечети Комсомольского, Канаша, Шумерли, Буинска), второй округ — имам-мухтасиб из Трехбалтаева (мечети Батыревского, Шемуршинского, Яльчикского районов). Резиденция Духовного управления мусульман Чувашии расположена в селе Шыгырданы Батыревского района. Духовное управление поддерживает связь с государственными органами Чувашии, состоит в членстве Конституционной комиссии и общественной палаты при представителе Президента Российской Федерации, а так-же при Совете по вопросам религии Госсовета.

Первым муфтием Духовного управления Чувашской Республики был избран Альбирхазрет Крганов. Родился он в 1974 г., имеет среднее образование. Рос в семье верующих мусульман и с малых лет приобщился к исламу. В 9 лет свободно читал Коран, а в 15 по приглашению имама-хазрета мечети Шыгырдан проводил богослужение. Окончил четырехгодичное духовное медресе в Казани, экстерном учился в Высшем исламском медресе в Уфе. Ведет активную духовную деятельность, по его инициативе открыты новые мусульманские приходы в Чувашии.

В декабре 1995 г. впервые в истории Чувашии с визитом прибыл Верховный Муфтий мусульман России Председатель Центрального Духовного Управления мусульман России и европейских стран СНГ, Шейх-уль-Ислам Талгат Таджуддин. Его сопровождали муфтий Духовного управления Татарстана Абдул Хамидхазрят Зинатуллин, муфтий Духовного управления Башкортостана Рамиль-хазрет Насыпов, муфтий Ульяновской области и Среднего Поволжья Аюбхазрят Дебредеев, муфтий Екатеринбурга и Свердловской области Сибгатулла-хазрят Сайдуллин, муфтий Волгоградской области Абдурашид-хазрят Аляутдинов, постоянный представитель ЦДУМ в Москве Растам Самигуллович Валеев. В программу визита входили: встречи с Президентом Чувашии и руководителями районов проживания татарского населения, а также встреча с архиепископом Варнавой, представителями татарской интеллигенции, с доктором Аль Балуй Бассамом Фахти, с верующими в г. Канаш, поселка Буинск, деревень Урмаеево, Токаево, а также открытие новой соборной мечети им. И. Исмагили в селе Шыгырданы Батыревского района.

Уроженец Татарстана Талгат Таджуддин на встречах с веруюши-ми отметил, что «хорошо знает обычаи людей, живущих в Чувашской Республике. Несмотря на принадлежность к разным национальностям и вероисповеданиям, они с уважением относятся друг к другу, что позволяет соблюдать национальные традиции, в том числе и религиозные. Однако в прежние времена верующие нередко подвергались притеснениям. Не были исключением и мусульмане. Достаточно сказать, что в Чувашии на протяжении нескольких десятков лет действовали две мечети. Поэтому верующие мусульмане вынуждены были посещать так называемые конспиративные молебные дома в Чебоксарах, Канаше и ряде сел. Одним из влиятельных молодых имамов Чувашии стал Альбир Крганов, выпускник Уфимской духовной семинарии, избранный председателем Духовного управления мусульман Чувашии. При нем в республике началась жи-вая работа по возрождению и восстановлению разрушенных и новых мечетей» (173, декабрь 1995)

Верховный Муфтий в своих беседах наряду с вышесказанным отметил также, что «вера — дело души человека, и никогда у присутствующих не было намерения принуждать к вере». Он не стал лукавить и по отношению к термину «о возрождении веры», сказав, что «это ошибочный термин и говорить следует лишь о возрождении духовности, но не веры, ибо, как сказал Аллах «кто забыл меня, тому я дам тя-гостную жизнь». Шейх-уль-Ислама поделился впечатлениями о паломничестве в Мекку. В течение 70 лет хадж могли совершить лишь 15—20 человек. С 1990 г. паломничество совершают не менее 1400 человек, в том числе и из Чувашии (173, де-кабрь 1995).

В начале июля 1996 г. состоялся второй визит Председателя ЦДУМ Талгата Таджуддина в Чувашию в село Шыгырданы, где проходил сбор руководителей мусульманских приходов и членов Духовного управления мусульман Чувашии. Основная цель его прибытия — агитация за выборы президентом России Ельцина Б. Н., а также посещение строящейся мечети в селе Шыгырданы. На собрании духовенства поднимались вопросы о преподавании в общеобразовательных школах арабского языка, об усвоении основ мусульманской религии и кадрах мусульманского духовенства. По этому поводу Верховный Муфтий сказал: «Прихожане мечетей стали предъявлять больше требований к своим имамам, хатыбам и другим служителям культа, занимающимся проповеднической деятельностью. Они хотят, чтобы духовные наставники могли более компетентно излагать и доводить до них учение Корана и хадисы, с увязкой с сегодняшними проблемами морально-этического характера. Грамотные муллы, воспитанные в религиозных учебных заведениях, могли бы сыграть решающую роль в духовном и нравственном воспитании последователей ислама».

Проблема кадров ощущается и в чувашских мусульманских приходах как в возрастном, так в духовном и светском образовательном отношении: 18 мулл старше 60 лет, трое из них 1904—1906 г. рождения, 9 мулл в возрасте от 40 до 50 лет, четверо — от 22 до 25 лет, духовное образование имеют только 7 имамов, (обучались они в Казани, Уфе, один в Стамбуле, есть один имам, который окончил мектебе в 20-х годах); в плане светского образования: 12 имамов имеют начальное образование (3-4 класса), 9— окончили 5-6 классов, среднее образование имеют 8 мулл, незаконченное высшее — 2 и высшее — 1 священнослужитель.

В связи с этим Духовное управление мусульман Чувашии в сентябре 1996 г. направило в Уфу 11 человек. Это 16-18-летние юноши из Шыгырдан, Канаша, которые будут обучаться от одного года до пяти лет. Учащиеся уфимского медресе получат богословское образование и знание исламских наук. Основными предметами являются чтение и толкование Священного Корана, изучение хадисов, Шариата, история ислама. Наряду с богословскими дисциплинами важное значение придается и образовательной подготовке, ознакомлению с современными достижениями науки и техники. Среди светских дисциплин в медресе преподают географию, историю, экономику, национальную литературу.

На 1 января 1997 г. Духовное управление мусульман Чувашской Республики (Шыгырданы) объединяет 31 приход (махалля). Все они занесены в реестр религиозных общин под определенными номерами в ЦДУМ г. Уфы. Большинство из приходов имеют здание мечетей, а в Новочебоксарске, Вурнарах, в деревнях Асаново, Байтиряково (Шемуршинского района), поселке Киря (Алатырского района) общины мусульман собираются на молитвенные собрания в частных домах или квартирах. В Министерстве юстиции Чувашии зарегистрированы из них восемь общин, другие документы на регистрацию не подавали. На территории Чувашии из всех мечетей, возведенных до 20-х годов XX в., осталась лишь одна в селе Трехбалтаево. В течение 1990—1996 гг. вновь построены 23 мечети. Все они выстроены по единой схеме и не отличаются индивидуальными особенностями в архитектурно-художественном решении, так как возводились без участия профессионалов-архитекторов. Мечети представляют собой прямоугольные в плане одноэтажные здания, в ряде случаев на подклети, с двухскатной крышей, которую прорезает минарет. Большинство из них каменные, на некоторых мечетях присутствует декор из красного кирпича на фоне белого.

В феврале 1996 г. в поселке Буинск Ибресинского района на пожертвования прихожан была построена каменная мечеть. Мечеть в Буинске — первая в Ибресинском районе, возвели её менее чем за год. Первую службу в новом каменном храме провел председатель Духовного управления мусульман Чувашии Альбир Хазрет Крганов. Послушать известного проповедника, сотворить намаз и воздать хвалу Всевышнему почли своим долгом — помимо верующих республики — также многочисленные гости из Татарии, Ульяновска, Самары и других поволжских городов. Гости подарили культовому сооружению ковры и паласы, а предприниматели из Самары передали мечети персидский ковер стоимостью в семь миллионов рублей. В августе 1996 г. в северо-западной части города Шумерли возведена мечеть, в которой началась служба для местных мусульман. На торжественную церемонию собралось около шестисот верующих, в том числе гости из Турции, Нижегородской области, Батыревского и Комсомольского районов Чувашии. Строительство мечети началось в июне 1993 г., строилась она на средства прихожан. Непосредственно в самом процессе строительства принимали участие мусульмане, наряду с рабочими ЖСК и мастерами из профучилища № 10. Много раз были организованы субботники.

В Министерстве юстиции Чувашии в 1994—1996 гг. зарегистрированы две чебоксарские мусульманские общины: «Хаклык» и «Нуруль ислам». Местные городские власти выделили им земельные участки под строительство мечетей. Институтом «Чувашгражданпроект» по заказу Всетатарского общественного центра Чувашии для общины «Нуруль ислам» под руководством главного архитектора Рахимова Р. К. разработан эскиз мечети, а архитектором Ибрагимовым А. Л. — эскизный проект мечети «Хаклык». В основу мечети «Нуруль ислам» положена идея размещения здания в структуре города с учетом концентрации мусульманского населения в Чебоксарах с тем, чтобы создать посетителям мечети условия не только для молитв, но и для совершения других религиозных обрядов, общения и учебы. Мечеть имеет два этажа и функционально разделена на три части: непосредственно мечеть, блок администрации Всетатарского общественного центра и блок помещений для траурных ритуальных обрядов. Архитектурный образ решен с использованием восточных мотивов, характерных для зданий такого назначения. Своеобразие сооружению должны придать минарет и купол, имеющий специфические очертания, отличающиеся от куполов христианской архитектуры. Восточные мотивы введены также в членение фасадов и форму входных порталов. Оригинален и эскиз мечети «Хаклык»: вместимость рассчитана на 600 человек с двумя высокими минаретами — 22, 1,2 саж. каждый, наибольшая ширина 12,1,2саж. „длина—18,3/4саж., высота до карниза — 4 саж.

В ряде сел при мечетях действуют мектебе. Так, в Шыгырданах при соборной мечети обучаются 20—25 детей, в Татарских Сугутах — 25— 30, в Трехбалтаево —30—40 человек. Кроме того, в общеобразовательных школах по договоренности с дирекцией Урмаево, Токаево, Полевые Бикшики, а также в Чебоксарах муллы в неурочное время проводят беседы. В программу мектебе входит изучение Корана, столпов ислама и веры, арабского языка. Для этих целей Духовные мусульманские управления осуществляют широкую издательскую деятельность: большим тиражом выходят религиозные журналы, газеты, лунные календари, брошюры, буклеты, регулярно издается на татарском и русском языках Коран, различная религиозная и каноническая литература типа «Столпы ислама и веры», «Основы ислама», «Ислам сегодня», «Любите Аллаха» и т. д. Мулла чебоксарской общины «Хаклык» Айрат Хайбуллов организовал кружок по изучению «Основ ислама», в котором принимают участие взрос-лые и дети, кроме того, он проводит занятия и в Чебоксарской колонии.

Проведенный опрос жителей Батыревского, Комсомольского, Шемуршинского районов и Чебоксар показал, что среди взрослого населения в духовных заведениях обучалось 1,8% от всего числа опрошенных (460 человек татарской национальности). На вопрос «Хотели бы Вы, чтобы ваши дети посещали мектебе?» были получены такие ответы: Шыгырданы — да 15,6%, нет 7,6%, Кзыл Камыш — да 2%, нет 2%, Байдеряково — да 2,8%, нет 3,2%, Кайналык — да 4,2%, нет 1,8%, Кзыл Чишма — да 2,2%, нет 1,8%, Именево — да 3,6%, нет 1,2%, Татарс-кие Сугуты — да 5%, нет 4%, Янгильдино — да 3,4%, нет 2,6%, Чебоксары— да 13, 6%, нет 16,4%. От всего числа опрошенных: по всем населенным пунктам изъявили желание обучать детей религиозным основам — 52,4%, нет — 47,6%.

В последние годы в Чувашии установились контакты с мусульманскими странами. Так, в Чувашском государственном университете обучаются студенты из Иордании, Палестины, Сирии, турецкого Курдистана, где господствующей религией является ислам. В свою очередь чебоксарская молодежь выезжает на учебу в Турцию.

Некоторые итоги изучения современного бытового ислама татарского населения Чувашии

На протяжении 60—80-х гг. результаты интенсивно проводимых конкретно-социологических исследований в разных регионах страны, в том числе и Чувашии, выполняли определенный идеологический заказ: подтвердить, что в условиях социалистического общества, образа жизни более высокая религиозность у населения, обособленного от производства и наиболее сохранившего национальные традиции, замешенные на религии. Выработался определенный стереотип в отношении ислама, по которому эта религия представлялась как верование, где неподвижность возведена в принцип и с самого появления на свет установились обрядовый ритуал и молитвенные церемонии. Однако жизнь вновь и вновь подтверждает, что ислам как религиозную систему необходимо изучать не только в ее статике, но и динамике, в ходе ее развития, в действующих формах, проявляющихся в обществе и в истории.

К сожалению, в последние годы многие исследователи, раскрывая эволюцию ислама, в наши дни основной упор делают на анализ проповедей и выступления мусульманского духовенства: мулл, ахундов, муфтиев, на рескрипты духовных управлений, статьи в религиозных журналах, забывая проследить, как эта эволюция проходит в среде верующих, как они ее воспринимают, как под влиянием современных событий меняются их культовые представления, отношение к моральным идеалам, поведение в быту, путем эмпирических исследований.

Проведя опрос летом 1996 г., мы решили узнать, как сейчас отвечают люди разных возрастов, профессий на вопросы их религиозности, участия в религиозных праздниках и соблюдения культовых обрядов, уровень их знания вероучения, отношение к религиозному воспитанию детей, к бракам различной национальности и к различным конфессиям, когда по сравнению с предыдущими годами легче называть себя верующим, чем неверующим, или атеистом. Объектом нашего исследования стало население татарских, татарско-чувашских, татарско-русских деревень, сел и городов Батыревского, Козловского, Комсомольского, Шемуршинского, Чебоксарского районов Чувашии.

Всего было опрошено 500 человек. Из них татарской национальности 460 человек, чувашей — 22, русских 9, марийцев 9. Прежде всего мы выяснили, кто такие опрошенные в социально-демографическом плане. Анализ приводим только по татарскому населению. Из числа интервьюированных мужчин 62,2%, женщин 37,8%, возрастном отношении от 18 до 20 лет — 17,4%, от 21 до 25 лет— 10,6%, от26 до 30— 10,8%, от 31 до 40 лет — 11,8%, от 41 до 50 лет — 6,2%, от 51 до 60 лет — 7,6%, старше 60 лет — 21,6%. Образовательный уровень распределился следующим образом: начальное образование — 11,2 %, 5 — 8 классов — 16,8%, среднее — 54%, высшее — 10,4%. По роду занятий: рабочих (слесари, токари, строители)— 19,8 %, крестьяне (трактористы, работники ферм) — 15,8%, учащиеся (училищ, техникумов, вузов) — 7,2%, служащих (учителя, инженеры, врачи, работники сельских администраций)— 17,4%, пенсионеров — 23,2%, домохозяек — 8,6%. В семейном отношении: женатых (замужем) — 72,6%, холостых — 19,4%.

Опрошенные не татарской национальности, за исключением 2 человек — чувашей из города Чебоксары, живущие в населенных пунктах совместного проживания с татарами, не являются последователями ислама, хотя социально-бытовые контакты их налицо. На вопрос «Владеете ли вы татарским языком?» ответили: чуваши да — 16 человек, нет — 6, русские да — 1 человек, нет — 8, марийцы да — 2, нет — 7 человек. На вопрос среди татарского населения «Владеете ли чувашским языком?» мы получили следующие ответы: 49,6%. — да, 15,8% — плохо, 27,6% нет.

Результаты исследования свидетельствуют о том, что татарское население в своем большинстве знает чувашский язык. Опрошенные считают, что это результат совместного обучения в общеобразовательных школах, совместный труд, культурное общение и т. д. Давно уже в нашем обществе исчезли замкнутость, изолированность, консерватизм, всеобщая неграмотность. Большая роль в усвоении общественных ценностей связана и с возрастанием роли русского языка как средства межнационального общения. Наши исследования подтверждают, что увеличилось общение между татарами, русскими и чувашами. Большинство опрошенных имеют близких друзей из числа других национальностей. Все опрошенные татарской национальности относят своих предков только к приверженцам ислама. На вопрос «Были ли ваши предки крещены в православие?» все 100% ответили нет.

В ходе социологического исследования мы получили материал о характере религиозности людей, об эволюции обыденного сознания верующих в вопросах вероучения, обрядности, жизненных установках, подверженных влиянию ислама. На вопрос «Считаете ли вы себя верующим? итог следующий. Разница очень заметна по возрастным группам: в возрастной группе 18—30 лет отнесли себя к верующим 14,2%, неверующим — 26,6%, в возрастной группе 31—50 лет верующих 11,8%, неверующих — 8,2%, с 51 до 60 лет верующих 8%, неверующих 1,6%, 61 год и старше соответственно 21,6% и 0,8% от общего числа опрошенных (460 человек). Здесь необходимо учитывать некоторую специфику. Ислам в силу определенных социальных условий наиболее живуч в сознании женщин. Так, в исследованиях религиозность среди мужчин составляет 40%, среди женщин — 60% от их числа. Значительная религиозность зафиксирована у опрошенных жителей сел (во всех населенных пунктах, где есть действующие мечети или религиозная община). Религиозность выше почти при одинаковом количестве опрошенных среди пенсионеров и неработающих, чем у рабочих, крестьян, служащих. Опрос пенсионеров, в основном мужчин, был проведен нами перед намазом в соборных мечетях.

В наши дни движение к религии стало так же совершенно естественным, как до революции было совершенно естественно движение к свободомыслию. Традиционная религиозность необразованных старых людей постепенно отходит в прошлое вместе с естественным уходом этого поколения. Среди людей молодого и среднего возраста преобладают неверующие, но, как говорят данные, несмотря на сохраняющееся преобладание религиозности пожилых, набирает темп религиозность нового типа, возникающая в среде молодой интеллигенции. С одной стороны, это — движение от принудительно навязываемого мировоззрения к свободе. Но в нем есть и другая сторона. В нем есть и элемент движения от одной жестокой и нетерпимой идеологии к другой, зачастую жестокой и нетерпимой. Утверждению мусульманского конфессионализма способствуют также религиозные обряды, праздники. Культовые бытовые обряды наглядно демонстрируют своеобразие данной конфессии, ее отличие от других исповеданий; с иной традицией и обрядностью. Занимая главное место в повседневной жизни массы верующих, культовые элементы, бытовая обрядность выступают как важнейшее средство поддержания настроений исламской исключительности.

Культовая практика ислама опирается на пять основных положений: признание единобожия и посланничества Мухаммеда, предписание постоянного совершения молитвы (намаз) и соблюдение поста (саум), обязательное воздаяние милостыни (закят) и совершение паломничества в Мекку (хадж). Эти предписания обязательны для каждого мусульманина, и на их основе происходит фактическое разделение людей на мусульман и немусульман в зависимости от того, соблюдают они эти предписания или считают их для себя не обязательными. С этими пятью «столпами» связаны различные обряды и ритуалы. Так, в исламе существует сложный комплекс религиозных обязанностей и действий (фард, ваджиб), включающий необходимые действия: мандуб — рекомендуемые и харам — запрещаемые действия. К ним, прежде всего, относятся брачно-семейные обряды и ритуалы, похоронные традиции и обычаи, обряд обрезания (суннат), молитвы, посещение мечети, посты и фатиха и др., взаимоотношение между старшими и младшими, родителями и детьми, лицами различного пола.

На вопрос «Исполняете мусульманские обряды?» 43,6% опрошенных ответили, что выполняют регулярно, иногда — 36,7% и нет — 10,8%. Это говорит о том, что обрядовая сторона является наиболее устойчивой частью религиозного культа, однако мифологические представления, скрывающиеся за ритуалом, как правило, большинством опрошенных забыты, сам ритуал воспринимается скорее как традиция, передающаяся во всей своей цельности из поколения в поколение и потому менее всего подвергается анализу. Практика показывает, что со временем произошла модернизация обрядовой стороны ислама. Пересмотрению подверглись способы исполнения отдельных обрядов. Так, верующие отказались от некоторых элементов обрядов, наносящих вред здоровью людей или причиняющих материальный ущерб. Многие религиозные обрядовые предписания из разряда ваджиба (обязательности) переведены в разряд сунната (добровольности). Выяснили мы и такую обязанность верующего мусульманина, как посещение мечети. На вопрос «Бываете ли вы в мечети?», данные таковы: регулярно посещают мечеть — 25,2%, иногда — 23%, нет — 43,8%. В основном мечети посещают, как и в прошлые времена, люди преклонного возраста (в дореволюционное время их называли старейшими). Среди верующих есть и такие, кто не участвует активно в жизни мечетей и предпочитает соблюдать личные обязанности мусульманина, главным образом на дому. Женщинам во многих местах разрешено посещать мечети вместе с мужчинами (хотя во время молитвы они находятся отдельно от мужчин). Некоторым женщинам муллы поручают беседовать с прихожанками и следить за своевременным исполнением необходимых религиозных треб.

Особое отношение среди народов, придерживающихся мусульманства, имеет религиозно-свадебный обряд (никах). Не являются исключением брачно-семейные отношения, оформленные по шариату среди татарского населения в Чувашии. Многие вступающие в брак после регистрации в государственном учреждении дополнительно оформляют его у представителей мусульманского духовенства. По мусульманским обычаям при заключении брака молодожены не присутствуют и обряд совершается с представителями жениха и невесты. Все преимущества от брака, заключенного по шариату, на стороне мужа. Верующие считают, что шариатский брак крепче, чем оформленный по существующему гражданскому законодательству, что это высоконравственный, идеальный брак, что именно он приносит счастье в семейной жизни. Свадебные обряды у татар пронизаны духом мусульманской религии. В торжественный момент, когда невесту в сопровождении большого числа участников свадьбы отправляют из дома родителей в дом жениха, родственники закрывают невесте лицо используются а также и другие ритуалы религиозных традиций, передающиеся из поколения в поколение.

Семья и семейно-бытовая среда обладают определенной преемственностью по отношению к прошлым общественным связям. В семье сохраняются различные представления и взгляды, в том числе и шариатские и религиозно-нравственные воззрения, нормы и привычки. Они выступают в национальной и в религиозной форме одновременно. В таких случаях внутрисемейные отношения играют значительную роль в сохранении и вое1 производстве религиозного сознания. Поэтому анализ проблемы внешнего и внутреннего воздействия применительно к семье имеет также важное значение.

Так, социологические исследования показывают различный подход к мотивации брачных союзов, к людям не исламского происхождения в зависимости от возраста. Как видно из приведенных данных, среди молодых от 20 до 40 лет превалирует положительное и безразличное отношение к бракам с людьми других исповеданий (33%). В этой категории сокращается количество браков, заключенных только по воле и настоянию родителей. Отрицательное отношение к бракам с иноверцами сохраняется в основном у людей старшего поколения: среди 50-летних и старше 60 лет из числа 156 опрошенных этой категории противников таких союзов 64,2%, безразличных — 17,4%, положительное отношение высказали 12%.

В смешанных браках в татарских селах Чувашии состоит небольшое число (от 2 до 3%) от общего количества опрошенных семейных пар. Это зависит от однородного состава населенных пунктов, но с усилением межнационального общения число смешанных браков растет. Почти у каждого десятого опрошенного имеются близкие родственники, которые состоят в смешанных браках. Однако родственные и земляческие связи, построенные на естественных потребностях и желаниях людей общаться с другими близкими, чаще выступают регулятором в удовлетворении многих бытовых и морально-психологических запросов людей, в том числе и в создании семьи по национальному признаку, а также как средство сохранения различных форм архаики и религиозных норм и поступков. Тем не менее социологические исследования среди татарского населения Чувашии свидетельствуют, что не смотря на возрастные рамки, большинство положительно относятся к смешанным бракам — 39,8%, безразлично — 35%, отрицательно — 17,2%.

В ряде районов широкое распространение среди исповедующих ислам сохраняет вера в культ святых, т. е. почитание так называемых святых мест (зиярат, пир), большая часть которых представляет собой могилы святых и памятники, воздвигнутые в их честь или в ознаменование каких-либо торжественных событий. В этих местах верующие режут скот, раздают присутствующим (особенно духовенству) мясо и другие продукты, а также различные вещи и деньги, жертвоприношения сопровождаются молениями. Наряду с широко известными зияратами и пирами встречаются святилища местного значения, о существовании которых знают лишь местные жители. Они, как правило, расположены у дорог, источников, рек, кладбищ.

Для многих средством самовыражения, общения, обретения душевного равновесия в повседневной жизни является участие в религиозных праздниках. В дореволюционное время праздники башкир, татар (сабантуй) и другие были узконациональными, в них не могли участвовать немусульмане. В 30—80-х годах они приняли форму Праздника Труда и отмечались всеми национальностями, проживающими на совместной территории: татарами, башкирами, русскими, чувашами. В наши дни мусульманские праздники в значительной степени стали приобретать этическую направленность.

К наиболее почитаемым среди мусульман праздникам относятся: праздник жертвоприношения (курбан-байрам — ид-аль-адха), который празднуется через 70 дней после окончания поста-ураза-байрам, мавлюд (мавлюд — ан-наби) — в честь рождения пророка Мухаммеда, мирадж (вознесение), пятница — день отдыха и т. д.

Существует распространенное мнение, что праздники большая часть населения соблюдает по привычке, по требованию старших, и лишь определенный не очень высокий процент — по религиозным убеждениям.

Возможно это так, поскольку у молодежи и среднего поколения явно прослеживается слабая информированность о религиозной стороне праздников. Тем не менее, на вопрос «Отмечаете ли вы мусульманские праздники?» большинство опрошенных ответило да, регулярно — 43,8%, иногда — 37,4%, нет — 10,8%.

Исследования также показали, что в настоящее время происходит усиление влияния ислама на социальные ориентации, на нравственные нормы поведения верующих и другие категории татарского населения Чувашии. Нравственные нормы ислама, столетиями внедрявшиеся в сознание верующих, так или иначе сказываются на образе жизни современных людей, исповедующих ислам. Не секрет, что стараясь до мелочи регламентировать по возможности все стороны человеческой жизни, Шариат (свод мусульманского права, морали, ритуалов) подчиняет себе эту жизнь, проникает в самые ее интимнейшие уголки. Согласно этому правилу, каждый старается жить так, чтобы все, даже и никому не нужные элементы быта производили на окружающих впечатление полного соответствия с требованиями Шариата.

Опрос выявил, что у определенной части татарского населения возросли фаталистические представления. Так, 35,21% считают, что осуществление целей, стоящих перед человеком, целиком зависит от Аллаха, 26%, 4 — от людей и Аллаха. Возросшие в сознании определенной части населения фаталистические взгляды о неизбежности судьбы в результате общественных катаклизмов, происходящих в нашей стране, вместе с представлениями о всесилии Аллаха, загробном воздаянии оказывают влияние на степень их социальной активности, порождают некий пессимизм.

В процессе исследования мы пытались выяснить знания у опрашиваемых и в области вероучения. Опрос свидетельствует, что сейчас большинство имеют на руках Коран (на татарском, русском языке, очень редко на арабском)— 51,5%, нет — 48,5%. Однако с содержанием Корана знакомы всего 23,2%. Хуже обстоит дело со знакомством с другими мусульманскими источниками. Из опрошенных всего 20,4 % читали и имеют на руках распространяемую духовную литературу типа «Ислам сегодня», «Основы ислама», «Любите Аллаха» (книга для детей), «Столпы ислама и веры» и др. Мусульманское духовенство никогда не отказывалось от буквы «вечного» и «неизмененного» Корана, считая, что каждое слово Корана имеет 70 значений, которые недоступны для понимания «неверных» и сомневающихся, тайный смысл их может быть понятен лишь для глубоко верующего мусульманина.

Попытки реформировать, модернизировать исламское вероучение, приводят к тому, что часть мусульман, особенно из числа знающих догматику ислама, недовольна новейшими толкованиями и не соглашается с ними, рассматривая нововедения как произвольное обращение с религией. Однако основная масса верующих просто не замечает, что ислам изменился, принимает фетвы (мнение) модернизаторского характера и различные толкования ряда положений ислама за верное слово религиозных авторитетов, обязательное к исполнению.

Духовные управления ислама России

Ситуацию в мусульманском мире России в наши дни можно обозначить как многовластие, отсутствие единого высшего руководства мусульман. После распада СССР на территории России остались два духовных центра ислама: Духовное управление мусульман Северного Кавказа и Дагестана и контролирующее самую большую часть территории страны Духовное управление мусульман Европейской части России и Сибири, находящееся в Уфе. 1988 г. показал, что в Духовном управлении по делам мусульман Европейской части СССР и Сибири не все благополучно. Поводом стал конфликт между муфтием Талгатом Таджуддином и имамом-хатибом чистопольской мечети Нуруллой Мовлюхановым, начавшийся в 1980 г. и получивший продолжение в годы начавшейся перестройки. Местные власти приняли сторону муфтия, а поддержку имаму-хатибу оказала группа «Саф ислам» (Чистый ислам), объединившая верующих, в основном молодежь, из Казани, Москвы, Ленинграда, которых не устраивала существующая система назначения мусульманских иерархов. Они исходили из того, что все должности у мусульман должны быть выборными.

В результате конфликта в настоящее время в России образовался ряд духовных центров ислама: Высший Координационный центр Духовного управления мусульман в России (Москва, ВКЦ ДУМР) — председатель муфтий Габдулла Галиуллов, Духовное управление мусульман Центрально-Европейского региона России — Совет Муфтиев России (Москва, ДУМ ЦЕРР — СМР) — председатель муфтий Равиль Гайнетдин и Центральное Духовное управление мусульман России и Европейских стран СНГ (Уфа, ЦДУМ) — председатель муфтий Талгат Таджуддин. Существуют также Духовные управления в регионах, и различные мусульманские культурные центры, фонды типа Исламский культурный центр России (Москва, директор Абдулла Вахед Ниязов), Исламский благотворительный фонд «Мархамат» (милосердие) и другие.

В регионах России руководство мусульманскими приходами осуществляется местными Духовными управлениями. Они функционируют во всех республиках Северного Кавказа, в Москве, Саратове и ряде других городов России, в Татарстане и Башкирии, Чувашии. В ведении

Духовных управлений — подготовка служителей культа и их распределение, участие в строительстве мечетей, осуществление связей с другими, в том числе зарубежными религиозными центрами, организация паломничества в Мекку.

В своих публичных выступлениях лидеры духовных центров, оценивая положение ислама в предшествующие годы и пытаясь объяснить назревшие конфликты в руководящей мусульманской среде, заявляют, что «непримиримая к религии Советская власть нанесла серьезный ущерб исламу, а также и другим конфессиям: росла озлобленность, люди стали терять веру и терпение, что пошло на пользу экстремистским силам, желающим решить социальные вопросы на почве религиозного противостояния».

Верховный муфтий ЦДУМ Талгат Таджуддин посетивший, Чувашию в 1995 г., отметил, что «отрадно видеть, как во многих регионах, где преобладает мусульманское население, установилась спокойная обстановка. Это в основном касается Башкортостана, Татарстана, областей Урала и Сибири, Центра России. Будучи в вашей республике, мы убедились, что исламские фундаменталисты и экстремисты стараются привлечь на свою сторону часть мусульман, которые еще не полностью разбираются, что к чему. Кое-кто хочет, чтобы ислам направлялся каким-то «координационным центром». Но эти действия не находят поддержку у верующих, в том числе и в Чувашии. Для нас важно сохранение единства» (174, 27 декабрь 1995).

Руководство ЦДУМ ежегодно проводит торжественные богослужения в древнем городе Булгар, где проживают предки народов Среднего Поволжья с приглашением всех руководителей муфтиятов. Так, в 1995 г. на богослужение съехалось свыше двух тысяч верующих. Великий Булгар стал местом встречи духовенства и верующих всех регионов страны. ЦДУМ имеет собственную типографию, что дает возможность выпускать религиозную литературу, которая стала доходить до самых глубинных населенных пунктов. Есть периодическая печать, распространяющаяся по подписке и в розницу, возобновился выпуск газеты Центрального Духовного управления на татарском и русском языках. Много лет Духовное управление Европейской части СССР возглавляет Верховный Муфтий Талгат Таджуддин один из признанных ученых в области ислама в России, хорошо разбирающийся в его тонкостях. Под каноническим управлением ЦДУМ зарегистрирован 21 региональный муфтият. Все они утверждены съездом мусульман и действуют в согласии и единстве с Верховным муфтиятом.

В 1995 г. на VII чрезвычайном съезде мусульман России и европейских стран СНГ было решено открыть представительство ЦДУМ в Москве. Полномочным представителем Верховного муфтията Центрального управления мусульман России и Европейских стран СНГ был выбран Растам Самигуллович Валеев. Главными задачами постоянного представительства в Москве являются: развитие и расширение взаимодействия с органами государственной власти, регулирование отношений между духовными управлениями всех регионов России и СНГ, зарубежными посольствами, а также налаживание связей со средствами массовой информации, сосредоточенными в Москве. В настоящее время в городах, в сельской местности ведется восстановление приходов и мечетей. В связи с этим основной целью ЦЦУМ стала необходимость помощи в подготовке кадров духовенства, издание религиозной литературы.

В последние два-три года большую активность проявляет созданный в 1992 г. в Москве Высший Координационный Центр Духовных управлений мусульман России (ВКЦ ДУМР), основная цель которого, как заявляют его лидеры, единение усилий и согласование деятельности республиканских и региональных Духовных управлений мусульман. По данным ВКЦ ДУМР, под его координацией находятся Духовные управления Татарстана, Башкортостана, Поволжья, Сибири, Коми, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии, Ставрополя, Ингушетии, Крыма, стран Балтии, Белоруссии, Ульяновской области, Оренбуржья, Чувашии. Ведется подготовка по принятию в ряды ВКЦ ДУМР духовных управлений мусульман Польши и Румынии.

В 1994 г. в Москве состоялась презентация ВКЦ ДУМР, в которой приняли участие представители религиозных и общественных организаций из различных регионов страны. За прошедшее время ВКЦ ДУМР организовал региональные съезды мусульман Башкортостана, Татарстана, областей Поволжья, Западной Сибири и Украины с целью укрепления существующих и создания новых мусульманских организаций. В руководящую структуру ВКЦ ДУМР входят различные отделы: просвещения, издательства, внешних и внутренних связей, информации и прессы, организации Хаджа и Умры и др.

ВКЦ ДУМР имеет постоянные связи со многими мусульманскими организациями зарубежья: Саудовской Аравии, Ливии, Судана, Англии, Турции и других стран, принимает участие в международных исламских конференциях, а также совместно с другими религиозными и общественными организациями проводит большую миротворческую деятельность. Поданным ВКЦ ДУМР, он осуществляет руководство через региональные Духовные управления в 2000 мечетей и более 100 медресе, а также при каждой мечети им налажено преподавание на курсах арабского языка и основ Корана. Большое внимание ВКЦ ДУМР уделяет мусульманскому просвещению, для чего мусульманская молодежь в возрасте от 17 до 28 лет направляется в высшие учебные заведения Саудовской Аравии, Туниса, Египта, Сирии, Кувейта и других стран.

В начале 90-х появляется еще одно Духовное управление мусульман Центрально-Европейского региона России (ДУМ ЦЕРР), председатель муфтий Равиль Гайнетдинов. В 1996 г. оно стало именоваться как Совет Муфтиев России (СМР). Сторонники этого управления считают, что в последнее время появились другие духовные лица, которые владеют арабским, знают Шариат и могут стать лидерами, их хорошо знают в регионах. По своим моральным и духовным качествам, преданности исламу именно они способны стать во главе единого управляющего органа. В Москве СМР регулярно проводит конференции, на которые приглашаются представители Президента и Правительства России, послы многих стран, руководители представительств международных исламских организаций, а также представители других конфессий России. Конференции, по мнению лидеров СМР вносят существенный вклад в развитие ислама и объединение верующих.

В 1996 г. в городе Саратове состоялась учредительная конференция Общероссийского общественно-политического движения «Мусульмане России». В ее работе приняли участие делегаты из 51 региона страны, высшее мусульманское духовенство ДУМ ЦЕРР-СМР, крупнейшие ученые, руководители татарских центров и национальных движений. Чувашскую Республику на конференции представлял имам-хатиб Марат Архипов Арифулла Хабибулов — президент ВТОЦ Чувашии. Был рассмотрен и принят устав движения, выбраны руководящие органы. Председателем стал муфтий Поволжья хазрет Муккадас Бибарсов. Движением «Мусульмане России» было заявлено, что оно не стремится к завоеванию власти, а ведет свою деятельность во имя защиты прав и интересов народов мусульманской культуры и других национальных меньшинств с целью обеспечения их национального развития, материального и духовного благосостояния.

Противостояние духовных управлений мусульман Чувашии

В руководстве исламскими приходами на территории Чувашии четко просматриваются тенденции Духовных управлений мусульман в России. В 1995 г. в Чувашии создается альтернативное Духовное управление в Чебоксарах (из сторонников СМР) — Духовному управлению мусульман Чувашии, возглавляемое муфтием Альбиром Кргановым. На своем съезде представители ВКЦ, СМР и ВТОЦ(Всетатарский общественно-культурный центр Чувашии (ВТОЦ) создан в начале 90-х годов, президент А.Хабибулов ( в 1997 г. президентом ВТОЦ избран кандидат медицинских наук Купкенов Н.Э.). Под эгидой ВТОЦ организуются поездки в Татарстан, приглашаются в Чебоксары театральные и концертные коллективы.) утверждают совет духовного управления и муфтием (председателем) избирается Марат Архипов. Родился он в 1970 г. в Чебоксарах. Его бабушка Юсупова Зейнеп считает себя чувашкой и мусульманкой. После школы закончил медицинское училище. С 15 лет начал изучать основы ислама, арабскую графику, совершал намазы. Принял решение получить мусульманское духовное образование и поступил в медресе Ташкента, затем в Душанбе. Там изучил арабский, персидский языки и исламские науки. Затем работал в Казани заместителем председателя молодежного центра исламской культуры «Иман» (вера). Принимал участие в организации курсов и семинаров исламской молодежи. Обучался в Иордании в теологическом университете. В последнее время работал в Духовном управлении мусульман Республики Татарстан, где занимал пост заместителя муфтия по международным отношениям, одновременно преподавал в высшем мусульманском медресе. Владеет в совершенстве арабским, английским, татарским и немного турецким и персидским языками, изучает и чувашский.

На съезде было заявлено: «Почему мусульмане не могут собираться вместе и выражать свое мнение по назревшим проблемам. Сегодня ситуация иная, чем пять-шесть лет назад, когда в республике функционировало всего две мечети, а в 1995 г. их стало более 20. За короткое время произошли такие изменения, что по старинке жить уже нельзя. Духовное управление в Шыгырданах с работой не справляется, но борется за то, чтобы сохранить свое влияние. Очень плохо, когда верующие и духовные лица не могут дать ответ на простые вопросы по отправлению религиозных обрядов. Данное управление функционирует на уровне большого прихода. Недостаточен образовательный уровень среди исламского духовенства, большинство имамов не имеют соответственной подготовки. Мало что делается для подготовки кадров в хороших учебных заведениях. Между приходами отношения такие, что обо всем судят, полагаясь на слухи: никто имамов и муэдзинов не собирает, не информирует, не учит и не помогает. Часто имамы, не имеющие опыта общения с приходом, назначаются без соответствующей подготовки». Представители съезда предложили муфтию А. Крганову оставить сан и перейти на их сторону (Чебоксарское Духовное управление мусульман Чувашии в Министерстве юстиции Чувашии не было зарегистрировано).

В ответ на эти действия в резиденции Духовного управления мусульман Чувашии в Шыгырданах в августе этого года прошел Чрезвычайный второй съезд (меджлис) мусульман Чувашии. На нем были представлены 25 из 27 мусульманских приходов республики. На съезде участвовал первый заместитель Верховного муфтия России и европейских стран СНГ муфтий Ульяновской области А. Дибердеев. Съезд рассмотрел правомочность проведенного в Чебоксарах съезда мусульман. Чрезвычайный второй съезд отметил, что группа лиц, а именно представитель ВТОЦ А. Хабибуллов, заместитель председателя ВКЦ Марат Архипов, разъезжая по приходам, собирали подписи за проведение съезда мусульман Чувашии. Имамы на Чрезвычайном втором съезде раскаялись в подписании бумаг в пользу группы А. Хабибуллова по незнанию сути дела.

Выступивший мулла Абдулла Ачамов из Батыревского района отметил, что «наша задача — сплачивать ряды единоверцев, убеждать людей быть добрыми и терпеливыми. К сожалению, в Чувашской Республике появились люди, которые хотят расколоть наши ряды. Прихожане деревни Полевые Бикшики считают, что у них есть хазрет Альбир Крганов, которого они любят и уважают, и других им не надо. Он для нас как пророк, поддерживает в трудное время, его все уважают. Руководителем Духовного управления в республике является он и другого они не знают. По татарским населенным пунктам разъезжают посланцы ВТОЦ и ВКЦ, а также гости из зарубежных стран (* По инициативе муфтия Марата Архипова и ВТОЦ ЧР, при содействии всемирной ассамблеи исламской молодежи 1995 г. в районах республики побывал благотворительный медицинский караван. Возглавлял эту акцию доктор из Судана Юсиф Вахаби Сидик. Была оказана бесплатная медицинская помощь с раздачей дефицитных медикаментов в отдаленных от столицы деревнях). В Чебоксарах избран муфтий, не хочется верить этому, мусульмане известны своим единством. Председатель Духовного управления муфтий Крганов избран на съезде мусульман республики имамами 20 приходов. Раскол не приведет к миру и согласию, а разъединит татар» (174, 11 ноября 1995).

Делегаты полностью поддержали Духовное управление мусульман Чувашии и осудили раскольнические действия ВТОЦ и ВКЦ, что отражено в решении съезда. В нем, в частности, говорится: «Съезд (меджлис) мусульман Чувашии может созываться муфтием или решением одной трети членов президиума Духовного управления мусульман Чувашской Республики. Наше Духовное управление в Чувашии объединяет двенадцать приходов в Ба-тыревском, шесть в Комсомольском и три в Шемуршинском районах, поддерживается всеми имамами. Делается все для преодоления раскола в исламе. В ближайшее время собираемся открыть свое представительство в Чебоксарах, затем сосредоточиться на строительстве мечетей в столице республики и Новочебоксарске. Конфронтация никому не выгодна. Имамы и муэдзины зарплату не получают, живут за счет пенсий, это не порядок. Местные власти оказывают посильную помощь в строительстве мечетей, но проблемы остаются. Духовное управление должно взять на себя решение насущных задач, взаимодействовать с Духовными управлениями других республик, сотрудничать с другими вероисповеданиями» (174, 1 декабря 1995).

В 1996 г. нами был проведен опрос жителей города Чебоксары, а также ряда селений Батыревского, Шемуршинского и Козловского районов, где распространено мусульманство. Нас интересовали вопросы: «Знаете ли вы о конфликте между Духовными управлениями ислама в Чувашии?», «Сторонником какого Духовного управления мусульман вы являетесь?». 37,8% опрошенных заявили, что они слышали о конфликте и в основном из средств массовой информации, а 62,2% такими сведениями не располагают. Многие респонденты плохо разбираются в аббревиатуре ЦДУМ, ВТОЦ, ВКЦ ДУМР и потому на второй вопрос ответили следующим образом: «за» руководство исламскими общинами Духовным управлением мусульман, резиденция которого находится в селе Шыгырдан, 75,6%, поддерживают сторонников чебоксарских мусульманских общин 11,2%, не ответили 13,2%.

Ислам и религиозные движения Чувашии

На протяжении последних лет происходит сближение последователей ислама с представителями различных религий и конфессий, особенно с Русской православной церковью. Начало этому положило празднование 1000-летия Крещения Руси. Духовные управления мусульман подготовили и разослали всем мечетям послания, в которых говорилось о значении дружбы и братства между религиями вообще и между мусульманами и православными в особенности. Для плодотворного диалога у двух конфессий, по словам иерархов, есть много точек соприкосновения: общая история, одно Отечество и одно будущее.

Во время визита Верховного муфтия ЦДУМ Талгата Таджуддина в Чувашию в 1995 г. состоялась встреча с архиепископом Чебоксарским и Чувашским Варнавой, на которой обе стороны отметили, что нормальное существование православных и мусульманских приходов зависит не только от сотрудничества духовенства с органами власти (на местах главы администраций помогают верующим, не разделяя их по религиозной принадлежности и национальным признакам), но и от взаимоотношения и доверия между мусульманами и христианами, которое продолжает крепнуть.

Это проявляется в совместных заявлениях на страницах республиканской печати. Так, архиепископ Чебоксарский и Чувашский Варнава и Председатель Духовного управления мусульман Чувашии муфтий Альбир Крганов обратились к населению Чувашии по поводу референдума об институте президентства в республике. В обращении было отмечено: «Отделенные от государства православная и исламская церкви никогда не считали себя отделенными от тревог и забот общества. В дни, когда наша республика, как и вся Российская Федерация, переживает серьезные трудности, мы, духовные пастыри, не можем оставаться равнодушными наблюдателями нарастающей нестабильности, неблагополучия в нашем доме. Вынуждены обратиться ко всем гражданам республики независимо от того, верующие они или нет. Главной политической проблемой сегодня является проблема доверия. Будет ли народ доверять Правительству,-Госсовету, Президенту? Будут ли люди доверять своей стране, верить в способность жить вместе, сообща, не отгораживаясь друг от друга?» (174, 20 декабря 1995 г. ).

Особенно интересы православия и мусульманства совпали в защите своих прав против активности иностранных миссионеров и псевдорелигиозных групп (сектантства), что нашло отражение в совместных обращениях на разных уровнях руководителей православия и ислама. Так, в 1995 г. на встрече муфтиев России со спикером Государственной Думы и депутатами Комитета по свободе совести и вероисповеданий они подтвердили поддержку православных иерархов в ограничении деятельности сект и зарубежных мусульманских проповедников.

В Чувашии в настоящее время оживили свою деятельность различные протестантские течения: Миссионерское библейское общество «Живая вода», Миссия «Благая весть», «Слово жизни», «Церковь Христа», школа «Медитации», «Сознание Кришны», природное религиозно-духовное объединение этнической веры чувашей «Турас». Особенной активностью на протяжении 1992—1994 гг. отличалась секта «Белого Братства». Высказанную тревогу архиепископа Варнавы по поводу возникновения в Чувашии новых религиозных сект и течений полностью разделил председатель Духовного управления мусульман Чувашской Республики муфтий Альбир Крганов, заявив, что «деятельность проповедников из далеких мусульманских стран порождает религиозную напряженность в Чувашии и угрожает подорвать в ней обстановку спокойствия, мира, взаимопонимания и дружбы между народами».

В октябре 1996 г. впервые в истории Чувашии по Указу Президента Н. Федорова группа православных и мусульманских служителей культа Чувашской Республики за духовное возрождение и нравственное воспитание верующих награждена Почетными грамотами республиканского значения.

Заключение

Данное исследование завершено. Автор осознает, что предлагаемый труд не лишен ошибок и недоговоренностей и это только скромное начало разработки проблемы историко-культурологического изучения ислама в Чувашии. Вся эта работа преследовала сугубо практическую цель — как можно объективнее оценить роль ислама на территории Чувашии на каждом этапе общественного развития.

Официальной датой проникновения мусульманского вероучения в Среднее Поволжье считается 922 г. (310 г. хиджры). С этого года в течение 60—70 лет происходило обращение всех булгар в мусульманство. Более того, ислам пытаются распространить среди соседей булгар — чувашей, марийцев, башкир. На протяжении последующих веков на территории Волжско-Камского района было построено множество мечетей. Среди чувашей продолжали сохраняться языческие формы религии, хотя в быту у чувашей прослеживаются элементы мусульманства. Русь этого периода, находясь в зависимости от мусульманских владетелей, не создавала условия для проникновения ислама в среду своего народа. В XV—XVI вв. во времена Казанского ханства чувашам пришлось переселиться на территорию, где в последующие годы образовались три уезда Чебоксарский, Цивильский и Ядринский — место наиболее компактного проживания чувашей, приверженцев язычества.

С завоеванием Казани в состав Русского государства вошли подданные, враждебно настроенные к завоевателям, и русское правительство не могло не сознавать, что они обладали идеологией, позволяющей противостоять интеграции. Для искоренения ислама, язычества среди местного населения Среднего Поволжья была учреждена архиерейская кафедра архиепископа Гурия и образована Казанская епархия. Православная церковь в России считала своей обязанностью не только руководить жизнью православного населения, но и насаждать христианство среди людей, принадлежащих к другим религиям. На протяжении XVII в. — первой половины XVIII» в. происходило массовое уничтожение мечетей. Созданная в 1740 г. Контора новокрещенских дел отдавала предпочтение насильственному насаждению православия. Указ 1764 г. освобождал новообращенных от налогов, платить за них должны были оставшиеся в мусульманстве и язычестве. Целям христианизации служила также организация новокрещенских школ, в которых прошло подготовку целое поколение инородческих православных учителей.

Недовольство татар и башкир, временами принимающее формы вооруженного сопротивления религиозной политике правительства России, заставило Екатерину II в 1763 и 1776 гг. утвердить законы социально-экономического и религиозного характера, давшие некоторую свободу народам, исповедовавшим ислам. Святейший Синод выпустил указ о терпимости всех вероисповеданий и разрешении строительства по их законам молитвенных домов. В эти же годы в Уфе был создан муфтиат. Более двух веков Центральное Духовное управление является связующим и объединяющим звеном мусульман России. Духовное Управление мусульман являлось высшим органом, наблюдавшим за деятельностью губернских меджлисов. Главы высшего мусульманского духовенства — муфтии, благодаря своим способностям и образованию, сумели отстоять интересы верующих мусульман с момента образования Мусульманского Духовного Собрания. Подобная политика явилась по сути признанием безуспешности попыток насильственного крещения мусульман.

В XIX в. процессы трансформации затронули и мусульманское общество. Мусульманские миссионеры активно вели свою деятельность среди язычников — чувашей, марийцев, удмуртов, способствовавшую приобретению исламом большей гибкости. Важнейшими элементами мусульманской духовной жизни стал суфизм. Однако это идейное направление не смогло вписаться в новые социальные условия, что дало толчок к возникновению среди мусульман России реформаторского движения— джадидизма. Из его лона вышли многие деятели татарской науки и культуры.

Сложная социально-политическая обстановка, сложившаяся в России после Октябрьской революции, установление Советской власти в регионах с мусульманским населением не позволили осуществить в полном объеме задуманную демократизацию общества. Вслед за привлекательными для мусульман актами последовали малопопулярные меры. Излишняя политизация нередко вела к конфликтам, которые заканчивались закрытием мечетей, к репрессиям по отношению к мусульманскому духовенству, особенно в 30—40-е гг. В 1942 г. на территории Чувашии не осталось ни одной действующей мечети.

В период Великой Отечественной войны и в последующие годы произошло определенное восстановление институциональной религиозности в мусульманской среде (образование четырех Духовных управлений мусульман), обеспечившей некоторую стабилизацию религиозной ситуации.

Однако 60—80-е гг. стали годами упорного противодействия местной бюрократии открытию и регистрации новых мусульманских приходов, и поэтому многие верующие были лишены возможности нормально удовлетворять свои религиозные потребности.

Изменения в государственно-церковных отношениях нашли понимание и поддержку в широких слоях нашего общества. Автор это ощущал во время встреч и бесед с людьми татарских населенных пунктов Чувашии, что дало возможность сопоставить накопленный исторический материала с проблемами сегодняшнего дня. Все изложенное, конечно, не ограничивается тем, что происходит сейчас в исламе на территории Чувашии, но все это поможет сформировать образ мусульманства в глазах нашего общества.